Станция-2

— Я не обнаружил клеток в привычном смысле этого слова. Такое ощущение, что структура нитей неорганическая, но в то же время в них имеется какой-то определённый порядок, если бы вдруг простые элементы приобрели клеточную форму.

— Можете пояснить свои выводы?

Сергей вывел на общий экран картинки с изображениями результатов своих исследований. Снимки с микроскопа шли друг за другом, с разных ракурсов, большим и меньшим увеличением.

— Какие химические вещества входят в состав этой паутины? — был задан очередной вопрос.

— Вблизи нити выглядят, будто скрученные в жгуты пористые волокна, среди которых есть небольшие узлы, наподобие нервных клеток мозга человека.

Он ещё увеличил картинку, показывая пальцем на странные уплотнения.

— Вот они. Думаю, благодаря этой структуре у паутины есть возможность растягиваться и менять форму, словно это обычный эластичный жгут. Когда же я проверил образцы на спектрометре, результат выявил наличие водорода, углерода, серы и кремния. Похоже чем-то на нашу резину, но умеющую при определённых условиях менять свои свойства.

— Можно ли узнать, в какой жёсткой оболочке находилось это существо, перед тем, как оно попало на станцию? — задал вопрос кто-то с американской стороны. — Вы изучили те осколки?

— Хм, а вот тут начинается самое интересное — почесал подбородок Ерохин. — В барокамере не обнаружилось никаких твёрдых осколков или чешуек от оболочки 'кляксы'. Это точная информация, потому что я был первым, кто заглянул под её крышку утром следующего дня, когда мы доставили эту штуку внутрь станции.

— То есть, оно просто было твёрдым, а потом… размякло?

— Примерно так. Я тут провёл кое-какие опыты с добытыми образцами, воздействуя на них холодом и теплом. Выяснились интересные особенности.

— Расскажите подробней, Сергей.

— Сначала возникла мысль, что жёсткая оболочка этого пришельца — результат низкой температуры воздействия. Когда Оуэн и Каннингем вытащили эту штуку из пробоины в корпусе, на её овальной поверхности не было никаких повреждений или царапин. Она была гладкой и однородной, и это удивительно, потому что сильный удар по корпусу не оставил на гладком цилиндре никаких следов. Возможно, там вначале и образовались какие-то рубцы после столкновения с титановой стойкой, но позже они растеклись, и бока стали снова гладкими.

— То есть, пока оно находилось в холодном вакууме, существо было в некой спячке?

— Скорее всего, так, но далее я захотел выяснить что-нибудь о природе пришельца и провёл ещё опыты. Конечно, имея на руках лишь образцы паутины нельзя сказать что-то о чистоте эксперимента, но…

— Что именно вы смогли узнать, Сергей?

— Вещество, из которого состоят эти волокна, меняют структуру и распадаются при низкой температуре. Но не полностью. Если оставить образцы в покое и немного нагреть, вещество объединяется в своего рода сеть, и вскоре возвращает прежнюю форму и свойства.

— Очень интересные наблюдения. А вы пробовали полностью сжечь часть образца?

— Да, при воздействии высоких температур паутина ведёт себя сродни тому, как и при охлаждении: так же распадается, и снова не полностью. При более благоприятных условиях те волокна, которые подверглись нагреву, способны воссоединять свои рассыпавшиеся частицы и регенерировать. Лишь воздействие экстремальных температур полностью сжигает ткани существа, это подтвердил опыт с плазменной горелкой, который я провёл буквально несколько минут назад.

На той стороне связи послышался ропот. Всех необычайно заинтересовали такие свойства пришельца и там потребовали продолжать доклад.

— Нельзя исключать и такого предположения, — добавил Сергей — что 'клякса' пробудилась лишь потому, что она просто учуяла белковую жизнь, отчего у неё вдруг разыгрался аппетит. Ещё один фактор — кислородная среда, но в данном случае — нельзя сказать ничего определённого.

— Стэндфорд, что ты скажешь, кроме того, что узнал Ерохин?

Американец на пару секунд задумался, но не растерялся.

— У меня нет возможности проводить какие-либо исследования, как это сделал мой коллега, но из простых наблюдений мне тоже есть, что сказать. Этому существу известен страх. Я только знаю, что Бенджамин Оуэн сражался с пришельцем с помощью огня, и 'кляксе' это очень не нравилось. Это подтверждают и опыты Сергея.

— Верно — подтвердил Ерохин — я видел, как всё происходило с Беном и Самантой… но есть ещё кое-что. У меня не было сигнала с камеры, которая транслировала битву Фанг Шана с 'кляксой', и я не мог видеть его битвы, но слышал, как всё происходило. У того в руках был огнетушитель, и от воздействия струи порошка изменилось поведение твари, когда Фанг дунул на неё. Она будто заблудилась, растерялась на какое-то время.

— То есть, плохая видимость затруднила действия пришельца?

— Да, всё так и было — добавил Стэндфорд, — более того, у нас с самого начала сложилось впечатление что это не совсем живое существо. Оно действует и выглядит не разумным в привычном для нас смысле, но и совсем безмозглым его не назвать. Возможно, это какой-нибудь искусственный вид жизни или робот.

Слова американского астронавта вызвали новую волну ропота в Центре управления полётами.

— Именно так — подтвердил Ерохин — пришелец чем-то напоминает некий кибернетический организм. Неким неведомым способом он умеет воздействовать на электронные системы станции, из-за чего она и так уже частично обесточена.

Со стороны слушателей послышался целый поток голосов, там принялись обсуждать полученную информацию. Только через какое-то время был задан следующий вопрос:

— Хотелось бы выяснить, если температура в отсеках снизится до критической отметки, сможет ли это вновь заморозит существо и уничтожить паутину?

— Возможно, — ответил Стэндфорд — но как тогда быть с обогревом жилых отсеков? Ведь температура в них довольно сильно уменьшится.

— Здесь мы пока оперируем одними только догадками, — добавил Ерохин — потому что до сих пор не знаем, при каких именно условиях это существо впадает в спячку.

На Земле снова возникла короткая дискуссия. Среди людей не было единого мнения. Затем кто-то громко произнёс:

— Как бы то ни было, станцию в любом случае нужно подрывать. Нельзя допустить, чтобы эта зараза попала на Землю. Тем более, когда нет гарантии, что это существо переживёт прохождение сквозь атмосферу. Тем более, опыты Ерохина говорят, что после недостаточно высоких температур пришелец может регенерировать.

Волна споров и прений продолжалась долго. Одни идеи казались интересными, другие нелепыми. Ерохин не прерывал разговоров в эфире, а когда они немного поутихли, спросил: