Stars

– А желтая пресса Вас не обижает?

– Есть такое явление, но нас оно особо не задевает наверное, как скандальные персонажи мы не очень интересны скандальной прессе. Естественно, пишут всякие глупости. Поэтому я не призываю народ не читать желтую прессу, так как ее невозможно не читать, это развлекательное чтиво. Но я призываю не относиться всерьез ко всему, что там написано. Не верьте ничему из того, что написано в желтой прессе, потому что если случится что-нибудь серьезное, то это будет освещено серьезными изданиями. А если в желтой прессе написано, что Киркорова похитили инопланетяне и этому посвящено семь страниц в этой газете, а по Первому каналу в новостях об этом не сказали, есть очень большая доля вероятности, что это выдумка.

– А кто, если не желтая пресса, Вас обижает? – спросила я и глянула украдкой на Гарика, как повар на чайник, не закипел ли он.

– Я во всем вижу только хорошее и ни на кого не обижаюсь и не имею права обижаться. У каждого своя работа, может быть, на нас кто-то обижен, когда мы в эфире программы «Комеди клаб» о ком-то пошутили, хотя шутка – это заведомо ложная информация и нельзя к ней относиться серьезно. Желтая пресса – это тоже своего рода игра, своего рода шутка. Если ты дурак и веришь абсолютно всему, что написано, то ты сам виноват. Дело не в лживых фактах и не в процентах лжи. Чтобы продать продукт под названием «желтая пресса», редакторам и журналистам приходится идти на выдумки. Поэтому бороться с желтой прессой методами желтой прессы невозможно и глупо. Невозможно на каждую статью в желтой прессе реагировать статьей в серьезном издании. Это настолько неправда, но если ты артист, звезда и себя таковой считаешь, то ты своим творчеством и в других программах и изданиях должен был настолько доказать, что ты положительный и приличный персонаж, что никакие нападки желтой прессы не могут разрушить твой имидж. Посмотрите, больше всего в последнее время желтая пресса пишет об Алле Пугачевой. Но ни одна статья даже самого идиотского содержания не повредила ее имиджу. Все равно Аллу Борисовну все любят, слушают ее песни, приходят на ее концерты. Еще никто не сказал: «Помните в 99-м ту статью, дай-ка я выкину ее диск». А если кто-то зарекомендовал себя как не очень хороший человек, то, естественно, желтая пресса его добьет своими статьями. Этот факт есть. Но что поделать, я не знаю, как бороться с желтой прессой. Надо продолжать делать то, что ты делаешь, а то, что о тебе пишут, – не важно. Вы говорили о свободном обществе. Вот свободное общество: каждый пишет, что хочет или считает нужным. Журналист посчитал, что он так увидел это событие, и осветил его соответствующим образом.

Моя смелая армия одержала крупную победу на всех фронтах. А именно – не продвинулась ни на шаг.

– Так что же вас все-таки обижает? – не выдержал дятел.

– Нас искренне волнует один факт. Это то, что в нашей стране развито такое явление, как видеопиратство и аудиопиратство. Дело не в том, что мы не недозаработали семьдесят миллионов евро или что весь шоу-бизнес недозаработал семь триллионов евро. Дело в том, что из-за пиратства российское телевидение, кино и музыка стали практически в тупик. Инвесторы не могут вложить тех денег, которые должны вложить, понимая, что они не отобьют эти деньги. Поэтому в стране очень медленно развиваются все три направления и не находятся на должном уровне, как в США или в Европе, где люди знают, что если они вложат в фильм тридцать миллионов долларов, то они эти тридцать миллионов отобьют, так как нет пиратов и их лицензионные диски продадутся. Хотя сейчас в России и на Западе появился новый вид пиратской деятельности – Интернет, а конца и края Интернету нет. Я не знаю, как с этим бороться, и очень удручает тот факт, что ты работаешь как бы вхолостую. Только пиратские диски «Комеди клаб» продаются миллионными тиражами, не говорю о дисках Земфиры или Агутина. Дело не в том, что мы алчные люди и хотим заработать все деньги в мире. Мы хотим зарабатывать только те деньги, которые по закону принадлежат именно нам. Решения этой проблемы не видно, даже в США. В Интернете выкладываются песни любых исполнителей, скачивай, сколько влезет. Как с этим бороться, никто не знает. Видимо, следуя индийской философии, нужно никак с этим не бороться, просто сидеть и заниматься своим делом. Теперь мы живем в такой цивилизации. Видимо, эти проблемы были и в Древнем Египте, когда там кто-то в пирамидах что-то пиратское царапал.

– Каждый артист, сделав карьеру в своей стране, хочет стать известным в других странах. Возможна ли для Вас международная карьера? Насколько юмор может быть интернациональным?

– Конечно, возможна. – К моему удивлению, Гарик не набросился на меня и не вцепился зубами мне в ухо. – Но мы к этому не двигаемся и не хотим этого. Но раз Вы намекнули на это, то нам придется стать и заграничными исполнителями. Это очень легко.

– Можно ли любой юмор перевести на другие языки?

– Конечно, можно, за исключением частных случаев, которые связаны именно с российской действительностью. Например, пародию на Владимира Вольфовича Жириновского нет смысла переводить, можно адаптировать, взяв другого персонажа. Говоря в целом о юморе в «Комеди клаб», его можно на девяносто процентов перевести, адаптируя, заменяя некоторые слова, районы городов, названия улиц.

И напоследок об авторе. Человеке простом, в шестнадцать лет закончившем школу, а несколько дней назад пожертвовавшем два евро Красному Кресту.

– Лена удивительный человек, выдающийся. Самое ценное в жизни, с чем можно столкнуться, – это женщина, которая вообще о чем-то думает.

Я обрадовалась, как человек в безлюдном месте, у которого кончился бензин, а тут вдруг мимо проезжает автомобиль, и протерла глаза для верности:

– Вы уверены, что это имеет какое-либо отношение к скромному автору этой книги?

– Непосредственное. Если бы все женщины были с такими мозгами, как у Лены, у нас было меньше проблем в жизни.

Ну как его можно не любить? А впрочем, он прав, ничего простого во мне нет. Хребет у меня стальной, а в аорте стоит такой регулятор, что кровь поступает только туда, куда нужно. Плюс блестящая система охлаждения головного мозга. Поэтому для того чтобы уличить меня в нескромности, нужно застать меня на месте преступления, да еще и сфотографировать для верности.

Глава пятнадцатая и пятнадцатая с половиной «Гости из Будущего», сразу оба

О том, кто беременеет песнями, о том, что должно быть тонко, а на самом деле толсто, о том, кто не любит живых цветов и коллекционирует шляпки, о том, кто через двадцать лет станет губернатором Санкт-Петербурга, а кто не станет министром культуры, о том, кто заработал первый миллион раньше тридцати лет, а также о бесплатно рожающих мужчинах.

Моя идея по очереди проинтервьюировать Юру и Еву из группы «Гости из будущего» не увенчалась успехом в стройности. Предложенный мной график очередности все время прерывался ценным воспоминанием то одного, то другой. А я, к несчастью, мной осознанному позднее, имела неосторожность сесть в ресторане между ними.

– Ева, пока мы ожидаем заказанное пакистано-индийско-русского блюдо, я хотела бы спросить, о чем Вы мечтали в начале Вашей карьеры?

– Когда мы с Юрой начинали, мы не предполагали, что все выльется в такую историю. Мы просто писали, делали музыку, слушали то, что звучит по радио, по телевизору, и думали, что это могло бы быть красивее, лучше, профессиональнее, моднее. У нас была высокая цель: мы хотели, чтобы наши песни услышали все и поняли, какой может быть наша российская музыка. Это был 98-й год, и наша эстрада была не очень понятной: то ли эстрада, то ли поп-мьюзик. Мы хотели показать, что она может быть другой – профессиональной и качественной. И когда мы услышали в эфире модного, популярного радио нашу песню, для нас перевернулся мир. У нас тогда еще не было автомобиля, мы стояли на перекрестке в Питере, это было летом, и из окна проезжающей мимо машины было слышно нашу песню. Для нас это был космос.

– Когда мы вышли из поезда на Ленинградском вокзале, – не удержался и вклинился в первый раз Юра Усачев, а мне с двумя диктофонами пришлось быстренько к нему развернуться, – играла наша песня «Плач, танцуй, танцуй, беги от меня...». Я засовываю голову в ларек и говорю: «Откуда у вас эта песня? Ведь еще альбом не выходил. Только на „Русском радио“ пошла эта песня». Мне отвечают: «Не знаю, это сборник». Я посмотрел сборник, и там было написано «Гостья из будущего. Я спросил, откуда у них этот сборник. А у меня спросили, чего я прикопался. Я сказал: „Да ведь это я написал эту песню. А мне сказали: «Отойди, сумасшедший“.

Я попыталась восстановить порядок очередности интервьюирования звезд и снова повернулась головой, ушами, глазами, ножками, уставшими в беготне за звездами на одиннадцатисантиметровых (на этот раз) каблучищах, корпусом, локтями, стаканом с водой и двумя, для технической надежности, диктофонами к Еве:

– Вы ведь не только певица, но и поэтесса, сами пишете стихи, да еще и участвуете в музыкальном создании продукта. Что первично?

– Это неуловимая вещь. Иногда бывает, что в голову приходит какая-то мелодия с одной строчкой и вертится в голове, ты ее записываешь куда угодно, на диктофон, приходишь в студию, напеваешь, наигрываешь. Бывает, что это стихи, которые у тебя в тетрадке, и ты знаешь, что это не просто стихи, а что это будет песня, что в них есть куплет и есть припев. Иногда проходит год или полтора, ты приходишь в студию, и появляется эта песня. Это необъяснимый процесс.

– То есть муза не прилетает, – разочарованно протянула я. – А то я хотела узнать, какого она у вас, музыкантов, цвета. У нас, писателей, лично розовая. У вас же, похоже, технология другая.

– Можно ее заставить прийти, войти в это состояние.

– Можно, можно, – снова уверенно вклинился Юра. И только я снова повернулась к нему корпусом и всем остальным скарбом, к которому прибавилась еще и тарелка с закуской, в надежде на продолжение мысли полным предложением, как в этот самый момент Ева разразилась откровением. Пришлось, мысленно чертыхаясь, возвращать все обратно. Удалось. Только каблуки заскрежетали по мраморному полу. Да зубы заскрипели, но ничего, они у меня крепкие.