Старые долги

Вычислив главный узел заклятия, я попытался ударить по нему, но обнаружил, что Хоган обеспечил своему творению многослойную защиту. Теперь становилось понятно почему Джим достаточно долго практически не атаковал нас, предпочтя действовать от обороны — готовил «Туман Забвения».

Выжимая из себя буквально всё и ещё немного сверху, мне удалось увеличить скорость работы разума, из-за чего виски буквально взорвало болью. Я подступил к той черте, за которой риск угробить себя превышает любые разумные пределы. Однако, иного выхода попросту не было. Только так можно победить более сильного и опытного врага, находясь на его территории.

Пока мой уцелевший напарник наседал на Хогана, не давая тому перейти в атаку, я смог разобраться с «Туманом Забвения», вскрыв щиты на его энергетической структуре. К счастью, мне вовремя пришла в голову идея использовать для этого призрака из оставшихся некротических артефактов. Потому сработавшую ловушку разрядила собой именно нежить.

Этот факт заставил Джима неприкрыто поморщиться. Похоже, что наш противник хотел подловить нас, а не достать прямыми ударами. Учитывая артефакты, разрушающие конструкты на базе некротических и демонических энергий и блокирующие мою связь с Бездной и Царством Мертвых, шансы на успех у него имелись. Меня выручила запасливость — привычка таскать с собой с десяток ловушек душ, содержащих в себе накачанных силой призраков. Правда, и этой нежити в местных условиях не по себе. А разобраться с артефактами — нет времени. Все они хорошо защищены. К тому же, учтя опыт разрушения «Тумана Забвения», я понимал — скорее всего всюду имеются достаточно опасные ловушки, способные убить даже истинного танар’ри, не говоря уже обо мне.

Позади нас произошло два всплеска некротической энергии, после чего я ощутил формирование высшей нежити. Значит, кто-то из моих соратников уже погиб. Однако, воспользоваться артефактами трансформации, которые дадут возможность протянуть до помощи, смог только один. Это очень плохо. К тому же, учитывая творчество архимагов, бедолага едва ли долго протянет в виде лича. Местные артефакты, вмонтированные в стены, быстро расправятся с ним.

Стоило исчезнуть «Туману Забвения», как я отправил к Хогану оставшихся призраков, приказав вскрыть щиты архимага. Один за другим все пять покойников оказались развоплощены сработавшими ловушками. Впрочем, положительный эффект всё же имел место. Три четверти щитов Джима исчезли, а оставшиеся были созданы артефактами.

«Рискнуть или…» — задумался было я, но в этот момент древний архимаг нанёс свой удар.

Перед нами появилось нечто серо-серебристое, отдающее холодом. Бесформенное облако, мгновенно заморозившее расплавленный металл и текущий от жара плексобетон. Оно же принялось разрушать наши щиты, заставляя отступить. Что дерьмово, эта штука являлась не заклятием и чем-то вроде способности, как моя связь с Бездной и Царством Мертвых.

Сконцентрировавшись на противодействии этой дряни, мне удалось остановить её рост, а затем начать давить, буквально вышвыривая за пределы нашего мироздания. Хоган, судя по всему, поняв что именно я задумал, принялся вливать в своё творение всё больше и больше сил, не забывая бить по мне и моим напарникам заклятиями.

Лингдоу, сумевший справиться с последствиями проклятия, влез в схватку и умудрился пробить один из слоев щитов Джима. Из-за этого архимаг на мгновение отвлекся. Именно это и позволило мне окончательно вышвырнуть его детище куда-то за пределы физического мира. Однако, произошло неожиданное. Я почувствовал как прекратили работу практически все артефакты, установленные нашими врагами. Вот только воспользоваться этим у меня не вышло.

В разгромленном коридоре появились баатезу.

Десяток эриний, двое амнизу и… исчадие!

Все они мгновенно бросились на меня. То ли Хоган и Вейли изначально поставили им вполне конкретную задачу, то ли баатезу распознали мою природу. Как бы там ни было, но они не тратили времени и сил на моих напарников, сконцентрировавшись на попытках достать именно меня.

Их тяжелая огненная сила давила, быстро разрушая щиты. И если эринии били как магией, так и артефактными клинками, метаясь из стороны в сторону под высоким потолком, пикируя для нападения, то амнизу и самый опасный из всех противников, исчадие, «работали» на своих ногах, не забывая сполна пользоваться своими демоническими возможностями.

Увы, но, как выяснилось, это для смертных моих сил было более чем достаточно. Против настоящих обитателей Бездны этого не хватало. Тем более, когда речь шла об исчадии ада — элите, можно сказать, верхушке Баатора. Крылатый гуманоид, покрытый красной чешуёй, окруженный огненными всполохами, быстро мечущийся из стороны в сторону в попытках добраться до меня жуткого вида двуручным клинком…

Оба моих напарника, несмотря на превосходство Джима в силе и опыте, продолжали давить. Более того, Лингдоу даже умудрился ранить Хогана, воспользовавшись некогда показанным ему заклинанием школы трансфигурации. Благодаря нему парень превратил пол под архимагом в стальную гибкую лозу, что обвила тело Джима, превратившись в колючую проволоку с длинными, в десяток дюймов, шипами, покрытыми символами темного наречия. Судя по всему, самый молодой архимаг «Орден Империи» подошел к делу с фантазией.

Короткий миг заминки Джима позволим моим товарищам вскрыть его артефактные щиты, но на том их успехи закончились. Я почувствовал приближение сильной нежити, но сделать что-то уже не успел. Тени, проникнув под щиты, моих напарников собрались в высокие фигуры, превратившиеся в женщин-вампиров. Их пылающие серебром клинки попросту снесли головы сразу двух архимагов новой Империи Дракона.

Ещё одна группа вампиров попробовала провернуть подобное уже со мной. Правда, не стесненный артефактами Джима и Алана, я перекинулся в свою демоническую форму, из-за чего кровососы на мгновение замерли. Они ожидали столкнуться с магом-человеком, а не с порождением Бездны. Этой короткой заминки мне хватило для расправы над ними.

Увы, но баатезу никуда не делись. Они, воспользовавшись вмешательством нежити, смогли разобраться с моими щитами. Только скорость и ловкость позволили мне избежать травм в первые секунды перехода схватки в рукопашную плоскость. А, ведь, требовалось ещё и противостоять Хогану, который тоже не сидел сложа руки. Древний архимаг, оказавшись в более выгодном положении, принялся наседать на меня, пытаясь достать заклятиями и метая телекинезом артефактные кинжалы.

К моему удивлению в бой вмешались те, о ком я уже забыл.

Танар’ри.

Как они тут оказались и чьи приказы выполняли можно было разобраться позже. Сейчас самым важным было то, что сразу пять камбионов и столько же набассу, ведомых глабрезу и малирит, набросились на баатезу, давая мне возможность заняться Хоганом. Краем сознания я отметил, что танар’ри не атаковали ни меня, ни Сириуса, который тоже остался один. Ему, как и мне, благодаря опыту общения с вампирами, удалось избежать расправы со стороны высшей нежити. А останков этих тварей, как оказалось, вокруг нас было больше десятка.

Архимаги действительно хорошо подготовили ловушку. Несмотря на то, что все их сторонники мертвы, Алан и Джим остались против меня и Сириуса. Вероятность нашей гибели, даже с учетом вмешательства танар’ри слишком велика. Собственно, если бы не неизвестный благодетель, то мы оба тоже могли погибнуть в первые же минуты нападения баатезу.

Между тем, стоило мне и Хогану оказаться один на один, но без его артефактов-подавителей, как ситуация начала меняться в лучшую для меня сторону. Ярость подпитывала Адское Пламя и Огонь Мертвых, которые я чередовал с другими своими атаками. Из-за этого оставшиеся щиты архимага быстро проседали, а на лице ублюдка появилось легко читаемое беспокойство. Ощутить его эмоции в энергетическом спектре не получалось — слишком уж сильно реальность была искажена нашей схваткой. Мироздание тут буквально бурлило и разрывалось от выплескиваемой силы и мощи заклятий.