Старый дом

– Черт, надо было ответить! – в досаде стукнул кулаком по прочному стеклу. Ему было немного стыдно за вчерашний сброс вызова. Он попросту сымитировал разговор для ушей медсестры, но на звонок так и не ответил. В тот момент он не мог поступить иначе. Девушка не должна была знать, что встреча назначена именно с ее свекровью.

Маленькая точка на озере заметно увеличилась в размерах. Гордон равнодушно скользнул по ней взглядом. Это чета Бортес возвращалась из города с запасами продовольствия. Они никогда его не беспокоили и всегда держали рот на замке. Чек с круглой суммой на содержание виллы, так же, как и денежное вознаграждение, он оставлял под чугунным канделябром на каминной полке в гостиной.

– Зачем же она все-таки мне звонила? – бормотал Гордон, набирая номер Роберты: "Абонент временно не доступен, оставьте сообщение…", незадача…

Прихватив грейпфрут, присел на разобранную постель.

– Гм, Роберта, Берта, Бернадетта…

Глава 13. Знакомство Гордона Кронбика и Берты Маккиш

С Робертой они познакомились двадцать пять лет назад при весьма удручающих обстоятельствах в городской муниципальной больнице Святого Димерия, чей живописный лик украшал больничный вестибюль, при весьма удручающих обстоятельствах. Гордон работал тогда заведующим реанимационным отделением…

***

1982 год

Пациента доставили по 911 в коматозном состоянии. По предварительным данным причиной комы могла стать внутричерепная гипертензия вследствие распада мозговой опухоли. Магнитно-резонансная томограмма лишь подтвердила предполагаемый диагноз: глиобластома головного мозга. Неоперабельная. Мистер Маккиш по-тихому скончался во время процедуры, избавив медиков от бесполезной борьбы за свое дальнейшее существование. Стоило поговорить с его вдовой.

Высокая, фигуристая брюнетка в темно-бордовом костюме из твида обращала на себя внимание не только врачей-мужчин, но и дежуривших в этот час медсестер. Густые шелковистые волосы мягкими шоколадными волнами падали на ее хрупкие плечи. Лацкан пиджака украшала серебряная булавка с желтым камнем грушевидной формы, благородно сверкающим в свете больничных люминесцентных ламп. Это была Берта. Роберта Маккиш.

Доктор Кронбик вышел из реанимации, снимая на ходу хирургические перчатки. Новоиспеченная вдова сидела в коридоре на дерматиновой кушетке и смотрела перед собой остановившемся взглядом, не замечая упавшей на пол замшевой сумочки. Подхватив с пола дамский аксессуар, мужчина присел рядом.

"Госпожа Маккиш, я доктор Кронбик. Могу я задать вам пару вопросом относительно болезни вашего мужа?" – тихо спросил он, протягивая сумку.

Роберта скользнула равнодушным взглядом по руке доктора, забирая сумочку:

"Спрашивайте".

Высокий, худощавый, с вьющимися русыми волосами и зелеными глазами, он выглядел обаятельным шалопаем, чем время от времени беззастенчиво пользовался. Но сейчас этот образ не вязался с ситуацией.

"У вашего мужа была последняя стадия рака, вы знали об этом?"

Изящно откинув волосы со лба, Берта повернула голову к доктору. В глазах легкая досада.

"Догадывалась".

"Кто был его лечащим врачом?"

"Он ни у кого не наблюдался".

"Вот как?! А почему?"

Моргнув пушистыми ресницами, женщина быстро отвернулась. Теперь она смотрела на стойку регистратуры. Молоденькая медсестра разглядывала вдову с нескрываемым восхищением. Приняв, как должное, волны черной зависти, исходившие от медсестры, Роберта глубоко вздохнула.

"Потому, что… его лечила прабабка", – сказала в сторону, едва слышно.

"Какая бабка?" – не понял доктор, заглядывая в лицо вдовы.

"Его прабабка, Агриппина Маккиш", – выдохнула сквозь сжатые зубы в докторский нос.

"Послушайте, Роберта. Если вы не хотите говорить – не надо. Я просто пытаюсь понять истинный мотив отказа вашего мужа от квалифицированной медицинской помощи, и без вашего участия мне не разобраться, да вам самой станет легче, уж поверьте…"

"Мне не станет легче! – неожиданно огрызнулась вдова. – Я не любила его и мне все равно жив он или умер. Да и в чем я могу вам помочь?! Умирающий сам отказался от госпитализации, это его право и его осознанный выбор!"

Неожидавший подобного отпора, Кронбик молча смотрел на женщину. Опустив вниз голову, она хлопала ресницами, исподтишка косясь в сторону регистратуры. Гордон проследил ее взгляд – медсестры на посту уже не было.

"Но вы, наверное, правы, – с горестным придыханием проговорила вдова, поднимая на доктора красивое заплаканное лицо. – Я на грани нервного срыва, – опять горький всхлип, опять непрошенная слеза, опять глаза в пол".

"В самый раз достать кружевной платочек…" – равнодушно подумал Кронбик, разглядывая подрагивающие женские плечи. Сидя рядом с ней, он чувствовал скорее усталое безразличие, исходившее от согнутой спины, чем истинное горе от потери близкого человека. – "Значит, не любила…"

"У меня маленький сын… – услышал ее глухой голос. – Я не должна истерить при нем…"

"У вас сын?! И сколько ему лет?"

"Восемь. Мы живем в Старом доме, в тупике улицы… может, знаете?"

"Ведьмин дом! – воскликнул доктор, хлопнув себя по лбу. – Так вот почему мне знакома ваша фамилия!"

Идеальные брови вдовы изумленно поползли вверх. На ее щеках выступил легкий румянец.

"Боже, какой я идиот! – спохватился, но поздно: его непрочный образ зрелого мужчины уже пошатнула глупая детская непосредственность. – Простите великодушно!"

"И вы туда же, доктор? – язвительная усмешка в его адрес. – Общаетесь с любительницами желтой прессы? Или сами почитываете на досуге?"

"Нет, – Гордон почувствовал, как запылали мочки ушей. Так стыдно ему еще никогда не было, – я не читаю подобной прессы, и в то же время я не глухой – медсестры любят поболтать в ординаторской, не обращая внимания на спящих докторов".

"И что же они болтают? Может быть, поделитесь свежими подробностями? Даже любопытно узнать, чью кровь я пью по утрам: козлиную или приваживаю несчастных сироток?!"

Уши доктора горели пламенем. Какая досада! Она прекрасно видит его замешательство и еще больше издевается.

"Значит, покойный предпочел бабкины пиявки вместо лекарств?" – вялая попытка сменить тему.

"Пиявок?! Если бы! Вот ее "панацея", – она осторожно дотронулась тонкими пальчиками до желтого камня. – Мне он достался от свекрови, а свекрови – от Агриппины… если его нагреть на открытом огне и приложить к затылку, боль проходит, а сознание проясняется… я не могу вам объяснить механизм действия, но это, как ни странно, работает. Правда, камень не излечивает, но значительно продлевает жизнь… таких больных, как мой муж… и свёкор, насколько я знаю".