Стая

– Выходит что-то такое сверхъестественное все же имеется. Ну а как же ваши сатаны обитают? Могут они вечно наслаждаться жизнью, подобно первозданным богам?
– спросил задумчиво Николай Петрович, уходя взглядом куда-то далеко вперед, сквозь еле заметные очертания своего собеседника, совершенно не улавливая того в четком пространственном фокусе.
– Ведь такие существа, насколько мне кажется, вполне этого заслуживают.

– Заслуживают? Вовсе нет. Хотя, может быть бессмертия достойны не только люди, но уж вечно живущих среди данной категории лиц явно не наблюдается, - отвечал Илья вполне подобострастным тоном.
– Все они, вероятно, тоже стареют и умирают со временем, только, к сожалению, гораздо медленнее, чем мы с вами.

– Выходит наш Антон абсолютно бессмертен? Сам-то он об этом знает, или только догадывается?
– усмехнулся Николай, формулируя свой очередной вопрос.
– А ежели важные жизнеобеспечивающие центры его будут повреждены, он восстановится в том качестве, каким был раньше, сможет он и дальше существовать в такой непредвиденной для себя ситуации?

– Вполне способен, если конечно не будут затронуты напрямую его головной мозг или сердце, а помощь окажется вовремя и незамедлительно, точно так же, как и обычным людям, - Илья улыбнулся.

– Не забывай, однако, что такие создания далеко не являются теми механическими болванками, какими можно их представить для себя со стороны, а были, есть и будут оставаться такими же полноценными людьми, из плоти и крови, только изготовленные искусственным путем с использованием особых технологий биопроизводства. Нарушение определенных существенных и взаимосвязанных процессов в их организме ведет к естественной неминуемой гибели всего индивидуума в целом. Такую утраченную личность никак более уже восстановить невозможно, сродни какому-нибудь машинному агрегату или тому же системному компьютерному блоку.

– Вот оно как все сложно оказывается на самом-то деле, - поражаясь сказанному, отозвался Николай Петрович, до которого начал постепенно доходить смысл произнесенных слов.

Внезапно в двери постучали и, не дожидаясь требуемого приглашения, внутрь ввалился Владимир почему-то вместе в компании с сатанским консулом Урлоком, на котором уже естественно красовалась его истинная национальная одежда, а именно традиционный кожаный костюм с известными нанесенными на него металлическими заклепками, кольцами и цепями, что, несомненно, спровоцировало еще больший испуг Николая Петровича. Тот моментально залез под стоявший в комнате стол и в растерянности выкрикивал оттуда нечто подобное выражению "Изыйди!", "Сгинь, нечистая сила!", ну и так далее по порядку. Насилу удалось его оттуда извлечь, успокоить и уложить собственно, спать прямо в каюте Ильи, дабы тот еще чего-нибудь не вытворил из ряда вон выходящего по дороге уже к своей каюте. Николай же впоследствии нисколько не стесняясь такого ужасного и необычного монстра, уже неприлично осматривал того с головы до ног, сидя прямо на расправленной и приготовленной ему кровати, пока действие спиртного наконец окончательно не возымело должного эффекта и не вступило в свои законные права, навевая глубокий спокойный сон. Он, распластавшись на матраце прямо так, не раздеваясь, отвернулся к стенке и захрапел, победоносно перебирая втягиваемый воздух шевелящимися губами.

– Ну и чего ты ему успел поведать?
– спросил Владимир Илью, после того, как Николай уснул, подозрительно заглянув тому в глаза.

– О жизни беседовали, о том о сем, как обычно, ничего существенного.

– Так уж и ничего существенного. А вот мы сейчас посмотрим, чего там у него в голове лишнего окажется. А то я тебя знаю, что надо, что не надо, все расскажешь, как есть.

С этими словами он извлек из своего комбинезона небольшой приборчик и приставил тот прямо ко лбу Николая Петровича, ни больше, ни меньше, тем самым просканировав полностью весь его мозг и забрав лишнюю необходимую информацию на должный съемный носитель.

– И сам тоже спать ложись, то завтра предстоит еще с этим бардаком разбираться. Хотя вы с Урлоком все равно здесь останетесь, дабы не будоражить общественность своим присутствием.

Илья расстроено загрустил. Уж очень ему приглянулось такое незамысловатое общение с живеньким и проворным старикашкой. Консул же никоим образом себя не проявил, относясь ко всему происходящему с положенным ему природой хладнокровием и выдержкой.

– Хотя, если хочешь, то можешь и прогуляться. Программист нам определенно понадобиться, - неожиданно, противореча себе, предложил Владимир, заметив его понурое настроение.
– Но Урлоку уж точно не рекомендуется покидать приделы корабля и общаться, как бы, то, ни было, с проживающими здесь местными жителями. Хватит нам уже испытанной реакции на подобное представление. Потом, когда контакт будет налажен полностью, возможно станет и его такое явление народу.

– Как скажете, капитан, - согласился в ответ сатанин на этот благоразумно данный совет, отлично сам понимая все последствия его незапланированного посещения планеты.
– Они определенно будут не в восторге от данного визита.

– Ну вот, и отлично. Теперь всем пожелаю спокойного отдыха и сладких снов, - зевая во весь рот, проговорил довольный капитан.
– Встретимся, как обычно возле посадочного модуля.

Глава 11. Противостояние.

Становилось заметно теплее, чем прежде, и ощутимо приятнее на душе от этого не обремененного грызунами утра, какое выдалось в дорогу следования всей почетной поселковой делегации к месту высадки инопланетных пришельцев. Лена уже чувствовала себя намного лучше, вполне согрелась, но все равно по привычке продолжала кутаться в свое вязанное шерстяное одеяло, используя его ранее в защитных целях от сильного ночного холода. Как бы то ни было, она не особо горела таким уж неодолимым желанием находиться в этой общей массе людей и участвовать при непонятной процедуре изобличения каких-то неведомых существ. Однако некий ее моральный долг, как работника медицинской службы, заставлял, тем не менее следовать вместе с группой. Пусть хоть и не в первых рядах, но в любом случае, внезапно проявившее чувство великой ответственности, как казалось, будто давившее изнутри своими уверенными наставлениями, подчиняло ее волю и сознание полностью, подобно тому, как аниматор в кукольном театре дергает своих подопечных за связующие с ним нити. Так и воздействующее в данном случае, это возвышенное качество, при возникновении конкретного экстренного случая должно было представить Елену пред всем коллективом на должном высоком уровне интеллектуального и нравственного развития. Да и тем троим путешественникам, отправившимися в Город за оружием и рисковавшими своими жизнями ради благополучного существования всего поселка следовало помочь, во что бы то ни стало.

Честно признаться, где-то далеко в глубине души, Лене было глубоко наплевать, что о ней подумают окружающие. Ей определенно надоело кого-нибудь постоянно спасать, быть для людей единственной надеждой на исцеление; хотелось обычной жизненной умиротворенности, безмятежности, обыкновенного счастья, наконец, чтобы не возникали вдруг ниоткуда никакие непредвиденные обстоятельства; была возможность не видеть ран своих же собственных соотечественников; чтобы не рыскали рядом страшные злобные грызуны, несущие одну смерть и разрушения, как виделось ей, постоянно дышащие горячим дыханием прямо в затылок, готовые напасть в любую минуту из-за спины, прокусив внезапно шею; не пикировали вниз из глубокого ночного неба, подобно метеорам, летучие мыши, еще с высоты, разглядывающие своих потенциальных жертв зорким взглядом, искренне желающие разорвать на множество мелких кусочков именно человеческую плоть и никакую другую, возможно тем самым выражая определенную злобу или зависть этим более успешным существам, дабы затем уж точно всласть полакомиться их нежным мясом. Хотя отношение к такому вопросу выглядело несколько надумано, и волновало ее постольку поскольку, как само собой разумеющийся факт. Елене было абсолютно безразлично, что произойдет со всеми членами общества в дальнейшем и как можно предотвратить весь неблагоприятный ход текущих событий. Ведь в ней не присутствовало тех нужных качеств решимости, того ощущения реальности, свойственных определенным наисильнейшим личностям этого далеко не простого мира, в котором все они находились именно сейчас, в данный момент времени.

Слишком много размышляя о чем-то непонятном и неестественном, она казалась несколько замкнутой и полностью погруженной в себя личностью. Такой характер нераскрытости и отрешенности от происходящего еще больше заставлял ее раз за разом анализировать окружающие вещи совершенно по-своему, относясь к ним с некоторым философским уклоном. Однако загадка, заданная накануне Антоном по поводу исключительного состояния его организма сумела все-таки вывести из устойчивого равновесия и никак не давала необходимого покоя. Ядовитая слюна грызунов, проникая внутрь человека при укусе, действовала одурманивающе на мозг, в считанные минуты буквально на глазах превращая того, в подобие безвольной куклы, парализуя полностью тело и необратимо вызывая страшные конвульсии. Если в такой момент пострадавшему не помочь, не ввести в организм необходимо противоядия, то неминуемо, через некоторое непродолжительное время его настигала смерть, отправляя уже навсегда, так сказать, в мир иной. Случались и более страшные непредсказуемые случаи, когда человек после укуса превращался в некое звероподобное существо, совершенно забывая о том, кем на самом деле являлся ранее. Так многие сходили с ума в начале появления на планете этих тварей, пока Город не создал должную восстанавливающую сыворотку, впоследствии используемую повсеместно в целях предотвращения подобных вещей. Требовались многие месяцы на излечение, но зато инфицированный после оставался жизнеспособным и здравомыслящим до конца своих дней, отведенных ему природой.

Так вот, Елена совершенно оказалась потрясена эдаким наплевательским отношением Антона к данной проблеме. Она, само собой, несомненно, еще не сталкивалась с подобными случаями естественной адаптации организма людей к этому смертельному вирусу, какой наблюдался с ее недавним подопечным, когда тот чувствовал себя исключительно превосходно, даже абсолютно великолепно сразу после нападения, да и значительно позже, словно это являлось для него каким-нибудь простым стимулятором активности, или такого поражения вовсе не существовало по факту. Однако след укуса явно свидетельствовал об обратном - введении внутрь именно того самого губительного вещества общеизвестного паразита. Очень даже возможно, что что-то прошло не совсем успешно, совершенно не так, как предполагалось изначально, и слюна грызуна оказалась не достаточно насыщенной в нужной степени той необходимой концентрации, какая требовалась. Либо в силу других неведомых причин, тот сам, по доброй воле не стал причинять Антону смертоносного вреда. Первое вышеупомянутое, изредка, да случалось с данными представителями местной фауны, только в основном по отношению к безоружным, совершенно диким, безумным человекообразным созданиям, то и дело попадающихся на глаза на открытой местности рядом, безучастно-бесстрастно наблюдающие за всем происходящим со стороны, будто являющиеся некими потерянными домашними животными, неведомо чем питающиеся, да и вообще как-то еще на удивление сумевшие здесь приспособиться и существовать.

Но ведь Антон, ни на чуточку, ни на единую долю секунды не мог быть таким странным безвольным существом, как они. Помимо прочего, он и сам рассказывал, что никогда не ощущал подобных страшных симптомов от поражения своих частей тела, наверняка уже неоднократно пробуемый на зуб и без того другим многочисленным контингентом здешних созданий. Определенно в этом скрывалось нечто особенное, неведомое и таинственное свойство его организма в целом. Может быть действительно, так преобразился пресловутый механизм иммунитета, хотя почему и зачем такое происходит, конечно, не задумывался никто из близлежащего его окружения. Ведь данный факт должен был, как минимум вызвать некоторое явно выраженное недоверие по отношению к Антону и поход с его непременным в нем участием следовало поставить под сомнение.