Стая

– Она что… мертва? – посиневшими губами уточнил Врадес, приподнимаясь. Увидев бесчувственную сестру, прорычал. – Проклятый талисман убил ее!

– Да жива она, – Авес прощупал пульс сестры. – Но с твоей заботой, думаю, это ненадолго…

– Жива, – облегченно рассмеялся Врадес, утыкаясь носом в землю. – Удивительно!

– Это точно, – Ломлес тяжело поднялся и подошел к брату. – Если уж ты взялся за дело, как девчонка выжила, уму непостижимо!

– Да я и не пытался ее убить! – Врадес возмущенно посмотрел на сурового мужчину. – С чего вы так решили?

– Ты хотел съесть девчонку, – пожал плечами Авес.

– И вы будете мне это вспоминать еще сотню лет, – немного обиженно буркнул тот. – Между прочим, я помочь ей хотел… справиться со знанием. Принять его более безболезненно. Но там произошло нечто странное… вспышка, удар… Никогда не видел подобного. Даже в стычках с локки.

– Магия? – поднял седые брови Ломлес, присаживаясь рядом с телом девушки. Кота в сознание не приходила, но уже дышала ровно, а щеки покрывал здоровый румянец. – Интересно… Ох! – Он вдруг схватился за голову. – Солдес меня прикончит! И правильно сделает!

– Что? – заинтересованно приподнялся длинный Кродос.

– На ней же было Сердце клана! – Ломлес почти уже рвал на себе волосы. – Я старый дурак! Его надо было снять! Силы разных стай сошлись в девочке! Все понятно… Точнее, непонятно, как все поселение не разнесло на щепки!

– Проклятый кулон! – удовлетворенно пробурчал Врадес, откидываясь на спину. – Я так и знал!

– И что теперь? – с напряжением спросил Кродос, буравя голубыми глазами тело сестры. – Она так и останется?

– А я знаю? – виновато отвернулся Ломлес. – Раньше так никто не делал…

Кота неожиданно рассмеялась и перевернулась на бок, как во сне. Братья переглянулись.

– Кота, – Авес мягко потрепал плечико сестры.

– Хи, – не открывая глаз, прошептала Кота, – небо на землю упало… нет, земля на небо… я – маленькая гусеница!

– Что? – Авес удивленно взмахнул своими длинными, словно у барышни, ресницами.

– Ничего страшного, – Кота открыла глаза и невидящим взглядом уставилась на брата, – скоро стану бабочкой! Только шкурку скину…

– Да ты и так чуть копыта не отбросила, – хмыкнул рыжий Ковес, хлопнув Коту по коленке. – Жаль, правда, даром не прошло. Видимо, малость умом тронулась…

– Что неудивительно, – все корил себя Ломлес, заламывая руки. – Надо было предупредить… снять кулон! Кто выдержит такое?

– Кулон! – вскрикнула Кота, хватаясь за железку. Вскочив на ноги, восторженно посмотрела прямо в голубые глаза Кродоса. – Я знаю! Я – это и есть Сердце клана! Алое, кровавое сердце!

Кродос чуть отступил и с жалостью посмотрел на сестру.

– Конечно, милая, – как можно мягче произнес он. – Ты права…

Кота счастливо рассмеялась и, схватив кормилицу за руки, закружила ее по полянке в буйной пляске. При этом то напевала что-то веселое, то радостно твердила:

– Я знаю! Я теперь знаю! Как прекрасно!

Ломлес решительно прекратил это безумие, схватив Коту за локоть, и потащил ее к другой землянке, еще целой. Чилва так и осталась стоять, раскинув руки, и в растерянности смотрела им вслед. Чуть задержавшись в раздумии, старший брат потянул девушку в сторону жилища женщины. Кормилица единственная жила не в землянке, а в шалаше, не в силах привыкнуть спать под землей.

– Хватит на сегодня завалов, – пробурчал Ломлес себе под нос, заталкивая Коту внутрь. – Ложись спать! – строго приказал он.

Та хихикнула и упала на пол. Подтянув под голову старый растоптанный ботинок кормилицы, пробормотала, уже почти во сне:

– Сердечко все сильнее стучит, сила шакти ко мне торопится, бежит…

Мужчина замер, прислушиваясь к тихому шепоту. Буравя сестру карими глазами, ждал продолжения. Но девушка лишь перевернулась на другой бок и сладко засопела. Передернув широкими плечами, Ломлес торопливо вышел.

Снаружи Авес осторожно обходил место обвала.

– Что же теперь делать? – неодобрительно покачал он головой, точно бы укоряя неразумное жилье в саморазрушении.

– Поживешь у Солдеса, – Ломлес мягко усмехнулся и хлопнул брата по плечу. – Восстановим твою нору, не переживай.

– Велера с норой. – Авес, совсем юный на вид, поморщился и тяжело вздохнул. – А вот старинные свитки…

Кота проснулась и вздрогнула, как от испуга. Было тихо, никакой опасности не было. Но сердечко колотилось в груди, как пойманная в силки птаха. Кота приподняла голову и осторожно огляделась. Это же палатка Чилвы! Что она тут делает? Кота терпеть не могла это уродливое сооружение и искренне не понимала, почему кормилица так упорно отказывается спать как все – в землянке. Сама женщина тихо посапывала в старом кресле рядом с кроватью.

Кота попыталась привстать, но, скривившись, откинулась на спину. Острейшая боль молнией пронзила все тело. Сковала судорогой пальцы и засела в голове неприятной пульсацией. Собрав все силы, девушка сползла с высокой постели. Она всегда спала на полу, на куче мягких шкур, и скрипучая кровать казалась верхом неудобства. Может, поэтому все так болит.

Словно раненый зверь, тяжело выползла из палатки. Лунный свет заливал поселение серебристым потоком, лаская тонкий дымок потухшего костерка и пряча в глубинах теней ночные шорохи. Кота полной грудью вдохнула свежесть ночного воздуха. Тошнота, навеянная головной болью, немного отступила. Но разум затуманился, снова нестерпимо захотелось спать. Так, что даже закружилась голова. Почти в полуобмороке девушка спустилась в ближайшую землянку, на ощупь пробралась в уголок с мягкими шкурами и свернулась клубочком. Спиной ощутила человеческое тепло. С удовольствием притулившись поближе к его обладателю, довольно буркнула что-то нечленораздельное и погрузилась в сладкий сон.

Проснулась она поздно. Что уже давно за полдень, Кота поняла по щекочущим лучикам солнца, проникающим из узкой норы, да удушающе-горячим волнам, спускающимся в полумрак землянки. С наслаждением потянувшись, весело рассмеялась, от ночных недомоганий не осталось и следа.

– Тебе уже лучше? – с напряжением в хриплом голосе спросил Врадес.

Вздрогнув, Кота осознала, что использует живот брата в качестве подушки. Оглядевшись, поняла, что землянка – его.

– Кажется, – осторожно прошептала она, медленно заливаясь краской. Он что, ждал, пока она проснется? Пропустил тренировку, завтрак, возможно обед… Это было очень не похоже на Врадеса. Да и собственное поведение повергало в шок. Ведь почувствовав себя плохо, она приползла искать утешения именно в его жилище! – А что со мной было? Я проснулась ночью в палатке Чилвы…

– Ты что, ничего не помнишь? – нахмурился синеглазый атлет, отодвигая сестру и усаживаясь на шкурах. – Обрушение землянки, танец у костра?..

– Обрушение чего? – захлопала ресницами Кота. – Что за танец землянки?

– Понятно, – мрачно подытожил Врадес. – Может, оно и к лучшему. Ну ладно, засиделся я тут с тобой – все кости ломит! Пойду, прогуляюсь…

Кота растерянным взглядом черных глаз проводила фигуру брата. Подумала немного и тоже выползла из землянки. На поляне никого не было, даже Врадес успел куда-то улизнуть. Желудок громко заявил о себе утробным урчанием. Поморщившись, – она не привыкла к рези в животе, – Кота скользнула к костерку и, принюхиваясь, заглянула в котелок. Тот был пуст. Вздохнув, потерла впалый животик. Раньше еды всегда было достаточно. И даже в поселении девушка питалась редко, перехватывая съестное в лесу. Там было вкуснее, даже сырой гриб казался ароматнее и нежнее самого изысканного блюда, щедро сдобренного Чилвой заморскими приправами.