Стая

С этими словами парень весело хихикнул.

— Да ладно? — Дима с удивлением покосился на Игоря.

— Отвечаю! Миланка на нее так взъелась, что Джоконда от нее прячется. Утром я видел ее зареванной. Прикинь!

— А что Олег?

— Да Олегу она вообще до фонаря. Говорит, скучная, как пень. Вечно несет какую-то херню про художественную технику, мягкость карандашей и тому подобное. Он с ней, как Иван с Иркой, разок перепихнулся, и свободна.

— А Ирка тут причем? — не понял Дима.

— Ну как причем? Она трындит сейчас на каждом углу, что Пуля ее парень, а Иван вообще не помнит, когда успел залезть на нее.

— Единственное, на что он успел залезть, так это мордой на унитаз, когда блевал, — хохотнул Дима. — Я лично тащил его до кровати, где он моментально вырубился. Сомневаюсь, что Ирка смогла воскресить тот труп, что я оставил в спальне.

— Да ты гонишь? — Игорь заржал в голос, тем самым невольно привлекая к себе взгляды окружающих. — Пуля зашуганный весь, боится, как бы чудовище от него не залетело, а тут являешься ты, как ответ на его молитвы. Пойду расскажу ему.

Оставив Диму одного, Енот бросился с полученными новостями в спальню, где находились Иван и Рома. Сенатор тем временем приблизился к приоткрытому окну и выглянул на улицу. Он не сразу заметил сидящую в тени дерева девушку, но когда рассмотрел ее, то сразу понял, что сегодня дежурит Цербер. Только он позволил бы затравленной девчонке находиться на улице после девяти вечера, да еще и после недавнего скандала.

Быть может, удастся наладить с ним отношения, прикинувшись больным и убогим?

Сенатор быстро спустился по лестнице и, заметив сидящего за столом Михаила Юрьевича, медленно направился к нему. Сторож как раз расправлялся с очередным кроссвордом, когда заметил приближающегося к нему подростка. Он обратился к Диме первым, царапнув его строгим взглядом, однако голос мужчины прозвучал мягче, чем можно было ожидать вначале:

— Слышал, что тебя в больницу вчера увезли. Напился, что ли?

Дима чуть улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Я был бухой, но не настолько… Здравствуйте, Михаил Юрьевич.

— Ну а в чем тогда дело? — мужчина нахмурился, внимательно глядя на своего собеседника. Он все еще был зол на этого мальчишку, но тревога за его состояние все-таки пересилила гнев. От Димы это не укрылось, и он решил попробовать вернуть утерянное доверие. Даже если для этого пришлось бы солгать.

— Вроде нервы, — неуверенно произнес он и бросил быстрый взгляд на сторожа. — Но у меня уже было такое. Я вырубался так прежде. Кстати, именно поэтому мы опоздали в прошлый раз. Меня пытались привести в сознание.

Услышав подобное, Михаил Юрьевич заметно помрачнел. Он отхлебнул кофе и чуть мягче произнес:

— Почему сразу не сказал?

— А кому хочется в таком признаваться? — Дима с досадой усмехнулся, постепенно вживаясь в свою роль. — Но вообще, я не оправдываться пришел, а хотел извиниться за ту историю.

Несколько минут Михаил Юрьевич молчал, пристально вглядываясь в лицо Димы, словно искал подвоха. Но затем он едва заметно улыбнулся и произнес:

— Извинения приняты.

Глава VII

Катя зашла в спальню для девочек только после полуночи. Она предпочла бы провести на улице всю ночь, если бы Цербер не велел ей возвращаться. То, что происходило с ней вчера, не поддавалось никакому объяснению: Милана, приревновав к ней Олега, с легкостью вычеркнула ее из списка своих подруг и устроила на нее охоту. Алина и Ира, с которыми прежде Катя общалась довольно хорошо, внезапно превратились в язвительных стерв, готовых выдавать тысячу ядовитых острот в минуту.

Джоконда даже не знала, чего она боится больше: Милану или ее влияния на других девушек. Практически каждая стремилась сказать Кате какую-то гадость. Всего за несколько часов Милана умудрилась настроить против неугодной подруги всех: кого-то из девочек запугали, но большинство из них испытывало откровенное удовольствие, получив новый объект для насмешек.

Этим утром Катя проснулась на пятнадцать минут раньше установленного времени, и ее откровенно удивило, что почти все девочки в спальне уже проснулись. Сев на постели, Джоконда скользнула взглядом по помещению, пытаясь понять, что послужило причиной такого раннего подъема.

«Причина» сидела на подоконнике и, искривив губы в насмешливой улыбке, покручивала в пальцах черный маркер. То, что Милана находится не в своей спальне, несколько насторожило Катю. Быть может, подруга поняла, что ошибалась? Или Олег сам наконец опроверг слухи, грязно пущенные им в ту ночь, когда разоблачили «чердак»?

В этот момент Милана громко расхохоталась.

— А что, тебе идет! Шалава, она и в Африке шалава! — весело воскликнула она, и ее смех немедленно подхватили другие девочки. — Полюбуйся на себя, сучка!

Катя заметно побледнела. Она в страхе посмотрела в зеркало, висевшее на стене, и к своему ужасу увидела у себя на лбу надпись, оставленную большими заглавными буквами: «ШЛЮХА».

Смех все усиливался, и Джоконда почувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы. Алина и Ира хохотали едва ли не громче всех, и Кате ничего не оставалось, как поскорее выбраться из комнаты и попытаться оттереть надпись. Однако маркер не смывался даже после нескольких намыливаний. Он даже не потускнел. Оставалось только идти в медпункт и просить, чтобы дали спирт.

Девушка в ужасе представила, как пойдет по коридору в таком виде, как будет спускаться на первый этаж и оправдываться перед дежурным врачом. Но еще больше Катя боялась, что в кабинете окажется не Наталья Михайловна, а Айболитка. С Натальей Михайловной хотя бы можно поговорить, и она всегда поймет и поддержит, чего нельзя сказать о ее коллеге. Айболитка наверняка скажет что-то вроде: «Такое просто так не напишут…»

Кате повезло. Когда она постучала в дверь, то, к своему облегчению, услышала мягкий голос Натальи Михайловны. Это была рыжеволосая женщина лет пятидесяти, полная, но при этом удивительно юркая для своей комплекции. Она очень любила детей и искренне сочувствовала каждому, кто лишился своих родителей. Увидев Катю в таком состоянии, женщина поднялась с места и шагнула ей навстречу.