Стая

— Катюш, это ты всех нарисовала? А моего портрета нет? — воспитательница улыбнулась, все еще с восхищением рассматривая талантливые работы. — Тебе надо на выставку. Я сегодня же узнаю, где в нашем городе проводятся конкурсы среди портретистов!

От этих слов Катя окончательно смутилась:

— Нет, не надо, Марья Филипповна. Может, потом.

— Почему потом? Я же сказал, что тебе надо за деньги рисовать, — усмехнулся Олег.

— Ну не хочешь на конкурсы, давай тогда повесим твои работы у нас в вестибюле. Но я бы все равно показала их профессионалу, — продолжала настаивать воспитательница. — Ой, Катюш, с таким талантом можно даже новую семью обрести.

— Мне бы со старой справиться, — улыбнулась Катя, снова краснея.

— Мы еще вернемся к этой теме, — ласково произнесла женщина, после чего покинула коридор.

Тем временем Сенатор снял один из своих портретов и на миг замер, с любопытством рассматривая его. Из всех рисунков его лицо казалось ему самым похожим, даже живым.

— Ужасный, знаю, — услышал он голос Кати. Девушка заглянула ему через плечо и попыталась выхватить злосчастный портрет, но Дима мягко перехватил ее запястье.

— Почему ужасный? — спросил он, придирчиво всматриваясь в свое изображение.

— У тебя тут нос кривой, да и старше лет на семь выглядишь. Отдай, короче!

— Не отдам, — усмехнулся Дима. — Это мне за мои дипломатические таланты. К тому же, вдруг ты станешь известной, и я смогу продать его за хорошие деньги.

— По цене макулатуры не хочешь? — Катя невольно улыбнулась — Если бы ты не шевелился, получилось бы лучше. Но вы же все время головой крутите, вот и получается такое убожество. Я только начинаю рисовать, а вы уже смотрите в другую сторону. Виктора я вообще почти год рисовала.

— Тогда тебе надо в морге рисовать. Там все, кто в горизонтальном положении, не особо шевелятся.

— Может, когда-нибудь зашевелятся, — подхватил Олег. — В интернете постоянно пишут о научной революции. Говорят, японцы начали разрабатывать телепорт. Американцы, китайцы, немцы тоже пробуют свои варианты. Да что там, даже мы тоже участвуем в этой программе. Серьезно! Большие бабки вливают. Политики сравнивают изобретение телепорта с запуском шаттла. Раньше Советский Союз и Америка боролись за первенство в космосе, а теперь за перемещение в пространстве. Вот так-то! Скоро будем жить как в фильмах.

— Или не будем вообще, — усмехнулся Дима. — Не сочти меня пессимистом, но где гарантии, что телепорт разрабатывают не для войны?

Иван прервал их диалог, предложив вернуться к игре в покер. У него были хорошие карты, поэтому ему не терпелось узнать, на сколько рубликов попали его друзья.

— Олег, — окликнула его Катя, когда парень уже направился к спальню. — Спасибо тебе за все.

— Будут проблемы, дай знать, — сдержанно произнес он, но от девушки не укрылось, что ему приятна ее благодарность. Особенно озвученная при всех.

— И тебе, Дим, — чуть тише добавила она. Сенатор усмехнулся и, забрав свой рисунок, последовал за друзьями.

Глава VIII

Ночь по своему обыкновению приходила в город не когда солнце опускалось за горизонт, а когда того требовал распорядок. Младших отправляли в постели пораньше, старшим давалось чуть больше времени, однако к десяти часам все должны были находиться в своих спальнях. Оказаться застуканным в коридоре после отбоя, особенно в рабочие дни, грозило серьезным наказанием. Поэтому с наступлением темноты неразлучные компании распадались, и «крутые» смешивались с «отстоями». Ни те, ни другие не стремились разговаривать друг с другом, потому что наутро это могло вылиться в испорченную репутацию или неоправданную надежду.

В комнате, в которой ночевал Сенатор, не было никого из его друзей. Был один парень из компании Виктора, но почему-то его задиристый нрав переставал действовать в ту же минуту, как его главарь исчезал из виду. Руслан Шпаков, с не слишком оригинальным прозвищем Шпак, вообще предпочел бы не участвовать в конфликтах между стаями, если бы его не обязывало положение. Как только Дима это понял, его стычки со Шпаком прекратились.

С остальными обитателями комнаты у Лескова проблем не было. Раздражал только Очкарик. Как на зло кровать Артема стояла рядом с кроватью Димы, и уже несколько лет подряд Сенатору приходилось терпеть столь позорное соседство. То и дело парни устраивали Четырехглазому розыгрыши, поэтому по утрам рядом с постелью Лескова постоянно толпились ребята, желающие от души поржать над проснувшимся Артемом.

Этой ночью Дима долго не мог заснуть. Стычка с Виктором и последующая поездка до больницы все никак не выходили из головы, заставляя переживать эти моменты снова и снова. Сенатор ворочался в постели, пялился в потолок, переворачивал подушку прохладной стороной, но сон не шел.

В какой-то момент он заметил, что Артем тоже не спит. Парнишка смотрел на него так, словно набирался смелости, чтобы что-то спросить.

— Что уставился? — с раздражением прошептал Дима.

Этот вопрос заставил Очкарика занервничать.

— Просто… Хотел спросить, как ты себя чувствуешь? — еле слышно отозвался он.

— Твое какое дело? Отвали!

С этими словами Лесков демонстративно перевернулся на бок и лег спиной к Артему, явно давая понять, что разговор закончен. Не хватало еще опозориться, общаясь с отстоем… Артем, казалось, это понял. Дима услышал, как заскрипела соседняя кровать, когда Четырехглазый тоже повернулся к нему спиной.

«Что за неделя гребаная?» — думал Дима. Сначала он участвует в каком-то дебильном ограблении, затем Виктор с дружками устраивают ему вендетту в сортире, потом он попадает в больницу по неизвестной причине, из-за него «накрывают» чердак, и в довершении всего на него обиделась Миланка. Обиделась негласно, но Ирка, местное трепло, немедленно доложила об этом всему интернату.

Да, с Миланкой неприятно получилось. Хотелось поговорить с ней, объяснить, что он ничего против нее не имеет. Это Джоконда поставила его в дурацкое положение, и, раз она обратилась к нему, он не мог не вмешаться. К тому же эта разборка оказалась всем даже на руку. Милана теперь знала, что между Олегом и Катей ничего не было, и девчонки снова могут дружить. Так отчего же «королева» злится?

В ту же секунду в голове парня промелькнула странная мысль, будто Милана сама пустила слух про Койота и Джоконду, чтобы поиздеваться над неугодной подругой. Но Дима немедленно отогнал это предположение. Уж больно противным оно показалось. Миланка — крутая девчонка, она не будет заниматься такой херней, учитывая, что Катька ни в чем ей не перебегала дорогу. Ему представилось красивое, всегда чуть подкрашенное лицо Миланы, и он едва не улыбнулся, вспомнив, как она поцеловала его в щеку. Надо обязательно поговорить с ней, чтобы она не дай бог не обиделась по-настоящему.

Затем Дима снова разозлился на то, что до сих пор не может уснуть. В который раз перевернув подушку, парень сердито уткнулся лицом в прохладную ткань и вновь закрыл глаза. Несколько минут он лежал, прислушиваясь к дыханию спящих. Вадик опять начал похрапывать, надоедливо тикали настенные часы, Артем то и дело ворочался.

И в этот самый момент Дима к своему ужасу почувствовал боль. Она пришла то ли с неосторожным вдохом, то ли с каким-то воспоминанием, но уже через мгновение разлилась в грудной клетке, словно раскаленное масло. Несколько раз Дима судорожно вдохнул, жадно хватая ртом воздух, словно только что вынырнул на поверхность. А затем, не заботясь, что разбудит остальных, в спешке выдвинул ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда баночку с таблетками. Вытряхнув на ладонь несколько штук, Дима проглотил их и медленно опустился на подушку, молясь, чтобы подействовало. Его знобило, лоб покрылся испариной.