Стая

Катя Белова усвоила это, как никто другой. Если бы не автокатастрофа, девушка никогда бы не узнала, что мир вообще может быть разделен забором. Но все случилось так, как случилось.

Кате было восемь, когда ее привезли в детский дом и сказали, что с этого дня она будет жить здесь: сестра ее погибшего отца отказалась приютить у себя маленькую племянницу. Да, первое время тетя Агнесса навещала ее, приносила игрушки и конфеты, даже обещала забрать к себе. Однако спустя несколько месяцев визиты внезапно прекратились, и Катя поняла, что теперь ей придется учиться жить в новой семье.

Правда, семья эта была странной: она состояла из одних детей…

На часах было около девяти вечера, но Михаил Юрьевич все еще сидел за столом, склонившись над очередным кроссвордом. Катя сомневалась, что сторож забыл, что она до сих пор находится на улице. Скорее всего, он сам захотел позволить ей побыть наедине со своими мыслями. Вот только все мысли были заняты произошедшим сегодня днем. Катя с содроганием прокручивала в памяти тот момент, когда ее лучшие подруги перевернули на нее ведро с грязной водой. Девушка даже не представляла, что может быть что-то еще более унизительное, чем оскорбительное слово на лбу и «картинная галерея», которую ей организовала Милана. Но «королева» недаром славилась своей изобретательностью. Она умела уничтожать своих врагов медленно, смакуя каждый момент. Иногда Милана нарочно временно забывала о своей жертве и даже теплела к ней, чтобы немного обнадежить, а потом устраивала нечто особенно изощренное.

Тем временем Дима и Олег находились в коридоре второго этажа. Пока Рома, Иван и Игорь сидели в компьютерном классе, беспечно играя в какую-то стратегию, Койот и Сенатор прикидывали, как начать общаться с Катей, чтобы та сама захотела остаться в их компании. Зная характер этой девчонки, оба были уверены, что она откажется проводить с ними время. И тогда столь полезный уговор с Михаилом Юрьевичем полетит псу под хвост.

— Тебе с Джокондой надо сейчас говорить, а то потом поздно будет, и Цербер тупо не выпустит, — лениво произнес Койот, обратившись к своему другу. По лицу Димы было ясно, что он и сам это прекрасно понимает.

— Я думаю, что сказать ей. Не могу же я просто так подвалить.

— Да какая разница, что ты ей скажешь. Смотри по ее настроению. Мне что, тебе текст написать? — с этими словами парень снисходительно усмехнулся. Самому ему было гораздо проще сходить к Джоконде — они ведь уже общались. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, пришлось поручить это занятие своему менее опытному другу.

— Ну а ты бы с чего начал? — на лице Димы отразилась досада: приперло же Церберу придумывать всю эту фигню. И, главное, почему он не обратился непосредственно к самому Олегу или тому же Ивану, почему именно к нему?

— А что там начинать? Скажи ей, что она красивая или еще что-то в этом роде. Телки на это ведутся.

— Может, тогда сразу в ЗАГС пригласить? — Дима еще больше помрачнел, злясь на идиотский совет друга. — Я не знаю, о чем с ней поговорить! Может, спросить, что за фигня у нее с Миланкой творится?

— Как вариант, — согласился Олег. — Только она не скажет. В прошлый раз она пришла к нам только потому, что хотела помириться с Миланкой. Я бы на твоем месте…

В ту же секунду Койот прервался, заметив в коридоре Иру. Девушка в который раз разыскивала Пулю, чтобы поговорить с ним. Она выглядела заметно расстроенной после очередной насмешки Миланы, мол, после позора с Иваном с тобой ни один нормальный парень даже говорить не будет. Поэтому девушка откровенно растерялась, когда Дима внезапно окликнул ее.

— Ты Катю не видела? — спросил он, и этот вопрос удивил Иру еще больше. Во-первых, ее поразило то, что, спрашивая о Кате, Дима назвал Белову по имени, а не Джокондой. И, в главных, с каких это пор Сенатору небезразлично, где она находится?

Мысль об Иване сразу отошла на второй план, так как Ира почувствовала, что сейчас доставит Милане крайне интересную сплетню. И, быть может, даже ненадолго станет ее любимицей.

— Не видела, — с улыбкой отозвалась Ира. — А зачем она тебе?

Она с любопытством смотрела на Диму, словно желала прочесть в его глазах ответ. Но парень проигнорировал ее слова.

— Можешь позвать ее, если она в спальне?

— Да нет ее в спальне, — хихикнула девушка. — Я только что оттуда. Ее даже в женском коридоре и библиотеке не видели. Небось опять сидит одна на улице, как лохушка. А что случилось? Может, мне передать ей что-то, если увижу?

Но Дима вновь не ответил. Он открыл окно и, выглянув во двор, какое-то время всматривался, сидит ли кто-то на скамейке под кронами деревьев. Да, кажется, кто-то был. Скорее всего, действительно Катя, так как Цербер просто так никого не выпустит.

— Тогда я к ней, — произнес Дима, обратившись уже к Олегу, на что Койот преспокойно кивнул. Ира с недоумением посмотрела Лескову вслед, после чего развернулась и поспешила обратно в спальню для девочек, где сейчас находились Милана и Алина. Она не знала, как девушки отреагируют на такую новость, но уже предчувствовала, что королева рассердится. Милана обожала хвастаться своими поклонниками, и, насколько Ире не изменяла память, Сенатор уверенно числился среди них. Вот только после случая с «выставкой», он вдруг проявил характер и начал заступаться за Катю. И сейчас интересовался ею явно неспроста. Быть может, невинная серая мышь больше не такая невинная?

Спустившись на первый этаж, Дима вышел в вестибюль и быстрым шагом направился к столу Цербера. Мужчина оторвался от разгадывания кроссворда и молча вопросительно посмотрел на парня.

— Можно выйти во двор на пару минут? — спросил Дима и, глянув в окно, уже четко различил фигуру Кати. Девушка поднялась со скамьи и теперь стояла к ним спиной, глядя куда-то сквозь сетку забора. Проследив за его взглядом, Михаил Юрьевич усмехнулся и добродушно произнес:

— Ну выйди.

Стоя у забора, Катя задумчиво смотрела вслед женщине, которая направлялась к подъезду, держа за руку свою дочь. Во второй руке у нее была коробка с тортом, тщательно перевязанная бечевкой. Звонкий голос девочки звучал радостно и нетерпеливо, и Катя легко поняла, кто именинница. Она попыталась вспомнить, каково это — праздновать день рождения вместе с родителями, но воспоминание не принесло должной радости. В груди внезапно потяжелело, и Кате показалось, что ей достаточно протянуть ладонь, чтобы коснуться собственного одиночества.

— Че делаешь?

Джоконда вздрогнула от неожиданности, услышав у себя за спиной голос Димы. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как он приблизился, и почему-то ее охватило смущение. Лицо предательски вспыхнуло, сердце забилось чаще.

— Ничего, — пробормотала она, быстро взглянув на парня. — А что такое?

— Ничего, — тем же тоном ответил Лесков. — Просто спросил.

В этот миг им обоим сделалось неловко. Катя задавалась вопросами, зачем Дима пришел к ней, и, главное, почему Цербер выпустил его на улицу, в свою очередь Лесков пытался правильно сформулировать свои мысли, чтобы разговор все-таки продолжился.

— Так… это… — наконец снова заговорил он. — Что там у тебя случилось во время нашей идиотской уборки?

Катя чуть нахмурилась. Меньше всего ей сейчас хотелось вспоминать о своем позоре. Мысль о том, что лучшие подруги вылили ей на голову грязную воду, до сих пор вызывала волну стыда, обиды и даже страха перед тем, что еще могут выкинуть эти девчонки.

Молчание начало затягиваться.

— Я тебе вопрос задал, — напомнил Дима. Почему-то говорить с девчонками наедине всегда было сложнее, чем в компании. Среди парней можно было позубоскалить, и они сразу же подхватывали шутку, да и девчонки в компании вели себя как-то по-другому. А сейчас все мысли разбегались, словно тараканы, на которых направили луч света.