Стена

Времени оставалось всё меньше.

— Марта! — крикнул Линд, раздавая указания. — На тебе левая сторона. Пьер — на тебе правая. Марк, прикрой тылы, требушетом займусь я!

Вот и всё. Колоссальная конструкция оставалась пусть и на порядочном расстоянии, но сё же в пределах досягаемости заклинания. Нужно было лишь встать в правильную позицию, отвести вперёд левую руку, магия огня у него всегда хорошо получалась, и…

И ничего не произошло.

Линд нахмурился, недоумённо глядя на свою ладонь. Быстрой распрыжкой поменял ноги, стряхнул что-то невидимое и мешавшее, вновь прицелился в сторону требушета…

Ничего не происходило.

От отчаяния из глаз мага даже брызнули мелкие слёзы. Это просто невозможно. Он чувствовал, что резерва его магических сил хватило бы ещё на десятка три подобных заклинаний. Усталости не было совсем, проблем с магией огня — тоже. Он же, в конце концов, не какой-то холодный, словно лёд, Пьер, которому вспыхнуть — это как через себя переступить! У него…

В этот момент Линд увидел Его.

***

Чёрный силуэт появился словно из ниоткуда. Высокая и гладко сложенная фигура в чёрной длиннополой мантии, подобной тем, что носили маги, просто в один момент материализовалась на границе неровного круга, образованного королевским отрядом и имперскими солдатами. Почти всё лицо незнакомца закрывала вычурная литая маска, выполненная, не смотря на кажущуюся грубость, достаточно искусно и гротескно повторявшая черты лица. Видимым оставались лишь округлый верхне-левый угол, обнаживший внимательный и беспощадный глаз, пристально глядящий на Линда.

— Farov! — мелодично и отчётливо, невидимыми руками раздвигая занавес лагерного шума, прозвучал голос незнакомца. — Sic werir primessen…[1]

Линд знал, кто это. Он слышал о таких людях очень давно, краем уха, ещё на первом курсе от старого и чудного преподавателя, любившего потравить байки вместо проведения занятий. И безмозглый первокурсник, глупо улыбавшийся от старческих рассказов о прелестях минувшей юности, конечно же пропустил всё мимо ушей.

Но сейчас, глядя на то, как имперский Охотник медленно и со вкусом обнажает оружие, моментально вспомнил. Сухой старческий голос шуршащей бумагой звучал в ушах, рассказывая небылицы, что в один миг обернулись настоящим ночным кошмаром.

В Империи действительно не было магов. Не было ни одной академии, обучавшей одарённых юношей и девушек тайному искусству. На придворных балах не расхаживали вальяжные мэтры, общаясь со всеми остальным, будь то герцоги, графы или бароны, свысока, полностью наслаждаясь собственным положением. Не гремели над имперскими городами вспышки заклинаний-салютов, пригвождая к себе восторженные и широкие взгляды детей всех возрастов и расцветок.

Зато у Империи были Охотники.

Магию нельзя просто так игнорировать. Она сквозит везде, в каждом предмете, живом или мёртвом, в воздухе и воде, в огне и человеческих жизнях. Её можно изучать, можно погружаться в её тайны, шаг за шагом, медленно и кропотливо постигая природу этой энергии, что лежит в основе самого мироздания.

А можно отвергнуть её. Можно обратить её вспять. Полностью подавив в себе и окружающих, поставив собственное, человеческое и разумное начало превыше начала мистического и до конца так и не познанного. Можно отторгнуть её от себя, став парией для энергии арканы, образовав вокруг как бы непроницаемое кольцо, через которое эта самая энергия, не смотря на всю свою могущественность, проникнуть не может.

Именно этим и занимались Охотники. Именно о них, самых опасных врагах магов, и предупреждал старый преподаватель первокурсников боевого факультета. Которые, как это обычно и бывает, прослушали всё самое важное.

Скорее от отчаяния, чем действительно пытаясь нанести Охотнику хоть какой-то ущерб, Линд метнул в его сторону стрелу арканы. Точнее попытался. Бессмысленный пасс нелепо повис в воздухе, делая из сына герцога не грозного мага, одним движением сжигающего вражеские требушеты, а скорее аккуратного и утончённого балетного танцора, готовящегося к очередному па.

Охотник довольно улыбался. Линд не видел его губ, скрытых непроницаемой маской, но он готов был поспорить, что имперец улыбался. В единственном глазу Охотника недобро горела чёрная искра осознания собственного превосходства.

— Будь я проклят… — изумлённо прошептал Линд, во все глаза таращась на железную маску. — Будь я проклят. Сержант! — призывно прокричал он. — Не подпускайте ко мне солдат. Пьер, Марк, Марта, держитесь как можно дальше. Этого я беру на себя!

С этими словами Линд резко рванул из тонких поясных ножен рапиру, с которой так и не расстался даже не смотря на бесконечные насмешки барона. В конце концов, этот тонкий, совершено неподходящий для плотной рубки в пехотном строю клинок был именно тем оружием, к которому сын герцога привыкал всю сознательную жизнь. И менять его на пусть и эффективный, но непривычный короткий меч Линд не собирался.

Возможно, именно это упрямо нежелание и давало магу призрачный шанс одолеть имперца.

— Ну, давай… — злобно прошипел он, вперившись немигающим взглядом в единственный глаз Охотника.

Голова имперца слегка дёрнулась назад, принимая неслышный вызов.

— Dasem… — удовлетворённо произнёс Охотник, делая короткий взмах своим оружием, по виду братом-близнецом рапиры Линда. — istod nelius blesser.[2]

С этими словами имперец неожиданно рванулся вперёд, с невероятной скоростью преодолевая то небольшое расстояние, что разделяло его и Линда.

Рапиры сошлись с отчётливым звоном.

Бой вокруг как будто замедлился. Стали ватными движения имперцев, неумолимо наседающих на баронских солдат. Вяло, едва шевелясь, перебегали из стороны в сторону его товарищи, силясь помочь то здесь, то там, и везде становились больше обузой, чем реальным подспорьем. Невыносимо медленно раскрывал щетинистый рот сержант, раздавая команды своим бойцам. Возможно, это только казалось воспалённому сознанию Линда, полностью поглощённому схваткой. А возможно, обе армии, если их небольшой отряд можно было назвать армией, действительно сбавили темп сражения, увлечённые завораживающим и смертельным танцем двух противоположностей.

Линд и его соперник продолжали плясать в круге огня и стали, полностью поглощённые друг другом. Оба бойца держали соперника на расстоянии, пытаясь нащупать слабые места в обороне кончиками клинков.

Но ещё с самого первого, почти вступительного к кровавой пьесе удара Линд понял, что этот поединок ему не выиграть.

Его соперник был примерно такого телосложения, так же складно и плавно сложен, так же уверенно контролировал свой клинок. Они действительно были очень похожи, сражаясь даже одинаковым оружием. Настолько, насколько могут быть похожи только свет и тень, чёрное и белое, магия и её полное отсутствие. Два конца металлической ржавой подковы тянулись друг к другу, сливались в бешеном и кровавом союзе, не желая уступать.

И всё же, Линд знал, что проиграет.

Охотник был банально лучше. И маг не понимал в чём дело. Возможно, его сбивала усталость, накопленная за долгое время осады. Но ведь и его соперник не сидел без дела? Может быть, всему виной было то гадкое и отвратительное чувство пустоты, разбитым кувшином разливающееся внутри Линда из-за невозможности дотянуться до магической энергии. Но он был уверен, что и его соперник чувствует себя не лучше?

Сопротивляется ли пустота, когда её пытаются заполнить?