Степень превосходства

— Пит! Пит!.. Командир!..

Я вернулся к действительности. Неужели я почти заснул? Нет оправданий! Заснув сейчас, проснешься на том свете.

— Спасибо, Суслик.

Время от времени я справлялся у Кальяна и Камиллы о состоянии Кэт и Крейга. Прошло два часа. Я начал пускать сигнальные ракеты, аккуратно повторяя процедуру раз в минуту. Где ты, Малыш?

Через двадцать минут ракеты закончились. «Рейнджер» не прилетел. Вздохнув, я посадил скутер, велел Кальяну откачать стабилизирующую жидкость из-под крышки реаниматора Крейга, открыл замок и начал шарить рукой в густой белой жиже. Найдя, что искал, я отцепил с пояса Крейга ракетницу и тщательно обтер ее травой. Теперь у меня было еще десять сигнальных ракет, и я делал запуск каждые пять минут; использовал восемь, оставив две в качестве резерва. Но катер так и не приземлился на поляне. Или Малыш разбился по дороге в лагерь, или с ним что-то случилось уже там. В то, что он мог так сильно сбиться с курса на обратном пути, что не заметил ракет, я не верил. Оставалось предположить, что он погиб.

Но я не трогался с места еще около часа. Ракетницу Кэт использовать не стал — ее сердце пока не заработало, и открывать реаниматор было рискованно. Положение казалось безнадежным. Единственным выходом виделась возможность оставить блоки на поляне, а самому лететь на скутере к наблюдательному пункту СОЗ, в расчете на то, что там в ангаре окажется катер. Но мне ужасно не хотелось оставлять Кэт и Крейга. Если я не вернусь или опоздаю, некому будет даже поменять батареи в реаниматорах. Крейг проживет еще немного, поддерживаемый Кальяном. Кэт умрет сразу.

— Вот положение, а, Суслик?

— Да, командир, в такую передрягу мы еще не попадали. Со мной, по крайней мере, ты не попадал.

— Я и без тебя не попадал.

Не люблю головоломок, в которых вместо разрозненных фрагментов приходится манипулировать чужими жизнями. Но эту решать придется.

Я думал, пока не затрещала голова. Потом еще и еще думал…

Полет в наш лагерь после неудачной попытки Малыша и вовсе бесперспективен.

Думай!

— Попробуй решить задачку, — предложил я Суслику. — Как утащить в одиночку на одном скутере два реаниматора, если мы втроем на двух машинах с трудом везли один? Не знаешь? А я знаю! Есть такое животное — верблюд. Люди в древности использовали его для перемещения грузов. — Несмотря на отчаянную ситуацию, я воспрял духом и пришел в хорошее настроение. — Ты слышал старую историю о том, как Бог сотворил мир из хаоса? Я не Бог, но сейчас сотворю верблюда из скутера.

Я посадил машину на землю, слез и раздвинул реаниматоры в стороны.

— Что бы ты ни задумал, ничего не выйдет, — сказал Суслик. — Скутеру два блока не поднять.

— Ты законченный пессимист. Мы сейчас демонтируем все лишнее и уменьшим собственный вес скутера.

— Все равно — ты не сможешь на него сесть, чтобы пилотировать.

— Я и не сяду. На грузовых верблюдах никто не летал — их водили за уздечку.

Я вытащил из багажника запасные батареи для скутера и реаниматоров иснял оба сиденья. Покопавшись в инструментальном ящике, открутил крепления сидений вместе с поворотным механизмом заднего, вытащил ветровое стекло и снял хвостовой стабилизатор. Открыв порт на капоте, демонтировал гарпунную пушку со всеми ее подвесками и выдвижной платформой. Последними снял двигатели, идущие от них к поглотителям энерговоды и сами поглотители.

Поставив облегченный до полной потери летно-технических характеристик скутер между реаниматорами, я обвязал их шнурами и стал стягивать вместе, постепенно задвигая на крылья. Покончив с этим, включил антиграв, и мой «верблюд» нехотя, лениво покачиваясь, всплыл на полметра от земли. Висеть он висел, но иногда еле заметно нырял вниз. Нагрузка оказалась предельной.

— А ты говорил — ничего не выйдет, — попрекнул я Суслика. — Верблюды — покладистые животные. Если не пытаться их пилотировать.

В ранец комбеза я сложил два комплекта батарей для скутера и четыре — для реаниматоров. Общий их вес составил более шестидесяти килограммов, и сорок из них пришлось на батареи для скутера, но я не хотел уменьшать свой резерв энергии до тех пор, пока не выясню, с какой скоростью смогу передвигаться и сколько станет кушать «верблюд». Мачете у меня не было, однако складной сучкоруб вполне мог его заменить.

Привязав к носу скутера поводок, я закрепил свободный его конец за пояс комбеза, прорубился сквозь густые заросли на краю поляны и вошел в лес. Сам-то я мог пройти почти везде, но для скутера с реаниматорами по бокам приходилось расчищать приличной ширины коридор. Антиграв мог держать машину только в строго горизонтальном положении — при переходах через лощины с крутыми склонами скутер на спуске скреб землю кормой, на подъеме цеплялся носом. В левой руке я нес винтовку, правой работал, готовый в следующую секунду бросить сучкоруб и начать стрелять.

За первый час я прошел два километра. В течение второго, на участке с чахлым и редким подлеском, сделал пять километров, но потерял много времени на следующем отрезке пути. Там протекал ручей, превратившийся после прошедшего ливня в полноводную быструю речку, и я истратил не менее получаса, отыскивая место, где течение не сбило бы меня с ног при переходе.

Через пять часов я одолел тринадцать километров, и на этой счастливой отметке в батареях скутера закончилась энергия. Заменив батареи, я облегчил свою ношу в ранце на двадцать килограммов, и двигаться стало чуть легче. С неба опять хлынул дождь, и меня поливало буквально как из шланга. В комбезе никакой ливень не страшен, но я опасался дальнейшего подъема воды в попадавшихся на пути ручьях. Камилла сообщила хорошую новость — состояние Кэт стабилизировалось, заработало сердце. Я попросил Камиллу раздобыть еще один реаниматор и положить туда меня. Несмотря на усилитель мышц комбеза и подкормку организма стимуляторами, которыми непрестанно потчевал меня Суслик, я чувствовал серьезный упадок сил. Сначала я не обращал на слабость внимания, списывая ее на обычную усталость, потом мне начало казаться, что тут что-то не то. Неладно было не только с телом. Мысли в голове путались, душу охватывало беспокойство, перерастающее в отчаяние. Причем и Суслик чувствовал нечто похожее.

— Я должен тебе сказать, Пит: со мной не все в порядке. Моя система внутренних связей нарушена, что-то мешает нормальному движению информпотоков. Это как помехи, только внутри матричного кристалла. Думаю, со мной происходит то же самое, что случилось с кибом «Миротворца» и личными кибами ребят Шарпа, только медленно. Но конец, по всей видимости, окажется тем же самым.

— Не вздумай помирать, Суслик! Не вздумай бросать меня здесь совсем одного, иначе я свихнусь.

— Я постараюсь. Но главное, чтобы выжил ты — иначе некому будет доставить ребят домой.

— Ты это брось… Без тебя я как раз и не выживу. Мне нужны системы комбеза — в рабочем состоянии… Мне нужен экзоскелет. Без него я не смогу тащить реаниматоры, и мы все сдохнем здесь, в этих проклятых джунглях.

— Экзоскелет работает независимо от меня. Ты сможешь пользоваться им, даже если я выйду из строя, ты это знаешь.

— Все равно — не вздумай помирать. Мне даже поговорить будет не с кем. И что я потом стану без тебя делать?

— Купишь другого киба.

— Я не хочу другого! Я к тебе привык. Я не смогу называть другого киба твоим именем.

— Назовешь иначе.

— Ну тебя к черту! Мне твое имя нравится. Так что будь добр выжить тоже. Давай договоримся: мы оба выживем и всех отсюда вытащим. И Малыша найдем. Хотя бы тело его — найдем… Помнишь наше правило? С любой планеты уходим только все вместе. Никого не оставляем.

Восемнадцать километров… Глуша беспокойство, уныние и другие эмоции, накатывала волна тупого равнодушия. Хотелось лечь, заснуть и не вставать…

Я заставил себя встряхнуться. Да, что-то странное творится — не так уж много сил я потерял. Что говорил Суслик насчет себя самого? Нарушена система связей… Мой разум заволок густой туман. Но я понял — или думал, что понял. Буря помех действует на всех уровнях, мешая любому информационному обмену, — в том числе внутри интеллектронных систем и человеческого мозга.

Постой, а как же тогда гориллы? Именно их мы сочли организаторами гипноатаки на команду Шарпа. Они же, скорей всего, были ответственны за смерть киба «Миротворца». А теперь что же? Если кибов выводит из строя буря помех — постепенно, как Суслика, или сразу, после какого-то всплеска, как Суворова, — так выходит, что гориллы и спровоцировали бурю помех? Могут ли обезьяны, сколько бы ни набралось их в джунглях, активировать и поддерживать процессы всепланетного масштаба? Эх, если б я сейчас мог посоветоваться с Дианой! Она бы провела анализ, составила прогноз…