Степень свободы

Ее специальность – набеги в душу. Да что там Мамай и его орда, когда эта тварь, выходя из душа, обнимет за плечи.

– Устала?

– Да… –

и так сиротливо щекою – к шее, что принципы, треснув, ползут по швам. Опять ощущаешь себя мишенью, в которую лупят ее слова. Бесценен бессмертием каждый выстрел. Бесценен безумием каждый такт. Она – как стригущий лишай, что выстриг в оплавленном цоколе живота какую-то странную нежность/нежить. Сумятицу вносит, выносит мозг. По ней полнолуние вены режет, стекая бессонницей на трюмо. Все слишком надрывно и нерезонно, когда до рассвета есть два часа, и губы по линии горизонта проходят, как алые паруса.

Посмотрит в глаза, потянувшись, скажет:

– Ну, ладно, целуй меня, мне пора… –

Уставший расхлебывать эту кашу [фунт лиха /пуд соли/ без топора – ее олигархов и генеральных, поэтов от Бога и от бабла, наверно, по-своему гениальных], гадая, кому бы она дала, опять процитируешь «Небо падших» – довольно бессмысленный ход, раз ты и сам понимаешь, что Катьке с Пашей до вас, дилетантов, еще расти… и все же цитируешь постоянно. А после добавишь:

– Ad astra, мисс. Лети, ты же вольная птица, Яна. Но слишком сквозь тернии не ломись. –

Проводишь. Вернешься. Один. Оправдан надеждой, разодранной на клочки. Очки не от солнца – очки от «Prada» – прекрасные розовые очки. А может, их снять… и начать сначала, не пряча за стеклами пол лица?..

Она тебе просто пообещала про это когда-нибудь написать.

Резюме. Next

Любому, кто пламя в строке приметил, она предлагает свои миры, но – слышишь? – шуршит под ногами пепел всех тех, кто всходил на ее костры.

Алина Марк

…пытайся на вещи смотреть нейтрально, поскольку, ей богу, считать смешно её олигархов и генеральных, и дальше по списку – до пацанов.

Игорь Приклонский

Ты знаешь, что замуж она не хочет. Не хочет ни гнездышка, ни птенцов. Меняет перчатки, мужчин и почерк – красиво, с достоинством и ленцой. Любой из поклонников предсказуем – на «бентли»/на «ауди»/на коне. «Шампанское? Мидии? Потанцуем?» Она, улыбнувшись, ответит нет. Пускай ты не путаешь Босха с Брамсом, ты тщательно выбрит, изящно пьян. Пускай ты неплохо умеешь брассом и в каждом дизайне найдешь изъян. А то, что не юзаешь «Boss» и «Rolex» – на это ей, в сущности, наплевать. Куда интересней вживаться в роли, продумывать сцены, играть приват, бесшумно, на цыпочках, красться в душу – [Ах, да, повторяюсь! Молчу-молчу!] – выстраивать замки, чтоб после рушить – ведь ей не в новинку и по плечу. Но ты-то считаешь, что есть все шансы – конечно, навряд ли кормить с руки – хотя бы заказывать дилижансы, ковры-самолеты под каблуки. Ты видишь, насколько она опасна, однако податлива и нежна. И если б породу писали в паспорт – [Нет, правда, такая графа нужна!] – то ей написали бы, не колеблясь, короткое, емкое слово «дрянь». Которая, впрочем, великолепна. Настолько, что башню срывает.

– Ян, а может, останешься? –

Молча красит прохладно-зеленые зеркала души. Полседьмого. Окончен праздник. Чуть слышно вздыхают колокола. В тумане над прудом мелькают чайки. Еще по-домашнему неглиже, бездонную ночь запивает чаем [два тостика, йогурт, клубничный джем]. Потом, прислонившись к окну, комментит чудную симметрию облаков – без женской эклектики междометий, но как-то особенно и легко, разбавив метафоры тонким матом. Ты должен признаться, что ей к лицу. Чуть позже, в спонтанном порыве смята, сойдясь с подоконником навесу, насмешливо выдохнет:

– Да, мой сладкий!.. –

ладонью метнувшись по волосам. Но розовый след на твоей лопатке – обычная взлетная полоса. Ты правда мечтал удержать Жар-птицу? Она не останется. Ей пора. И все недосказанное простится оборванной строчке с ее пера.

Приглашение на казнь

Подари на память отпечаток твоих зубов...

Рядовую феньку. Вычурный сувенир.

Я совсем не знаю – что значит твоя "любовь".

Разве это повод – хоть что-нибудь изменить?

Мстислав Безумный

это просто –

подарить незабудки пузырьку от микстуры

и шагнуть через край

это проза –

откровенность самбуки – предсказуемо/сдуру/

в воскресенье с утра

это ливень

распахнется навстречу отпоет и устанет

не успев разбудить

это линий

[наугад безупречных] параллельная стая

как начало пути

это ломка

[в двух шагах до постели] неизбежности привкус

и тавро на плечах

эталонно

ты сползаешь по стенке ты вжимаешься в плинтус

пригласи палача

это будет

самым правильным ходом/своевременным жестом

[раз уж горечь скупа]

это в блуде

прокаженная кода – до конца не известно –

заключительный бал

это стигмы

открываются тихо исцеляются за день

[да не дрогнет Пилат]

это стимул

осторожную дикость отцветающих ссадин

раскалить добела

На седьмом отточенном луче

подгоняя стрелки на глазах,

я иду над пропастью под Богом.

чтоб придти в себя или в азарт.

а потом случайно выйти блогом –

рваной, незатейливой строкой –

строгой, беспристрастной. бес_при_страстной

полирует холмики рогов

и брюзжит навылет всяко-разно –

если честно, полную фигню.

день облокотился на карнизы.

я его навряд ли обвиню.

легкий блеф эксгибиционизма

неподсуден.

слушай, Ваша Честь,

а скажи-ка, надо ли бояться

на седьмом отточенном луче

целовать безумного паяца,

мальчика, приснившегося впрок?

ведь на нем проклятие и проба.

... и летит с ладони серебро,

звоном убаюкивая пропасть.

2х15. Без башни

Мне дважды пятнадцать, но все-таки я без башни.

[Эйфелевой или Спасской – не так уж важно.

Кстати, помнишь, она выпадала в последнем раскладе.

Мятая карта иллюзий. Рискнешь разгладить?]