Степень вины

– Нет, только если Карло чувствует поддержку. – Пэйджит перевел взгляд с сына на нее. – К моему несчастью, он считает, что нашел себе настоящего союзника.

Терри улыбнулась Карло.

– Полагаю, он прав. – Она обернулась к Пэйджиту: – Не хотелось бы задевать ваши чувства, обижать вас, но во времена слушания по делу Ласко я была всего лишь восьмиклассницей.

Пэйджит смотрел на нее с деланным ужасом.

– Скажите, пожалуйста, – воскликнул он, – а вы хотя бы помните группу Пола Маккартни, какой она была до "Уингсов"?

Карло показал пальцем на отца.

– А хотя бы его помните? – спросил он.

– Смутно, – ответила Терри. – А вот твоя мама очень хорошо сохранилась.

Мальчик засмеялся:

– Твой ход, папа.

– Мне нужно подумать, Карло. И пока я не сразил ее наповал, можешь задать Терри те вопросы, на которые я, в силу своего преклонного возраста, не в состоянии ответить, – о свиданиях, прыщах и тому подобное. Можешь даже спросить ее, почему респектабельный молодой человек пятнадцати лет, человек нового времени, в котором я так плохо разбираюсь, не может добиться от каких-то там родителей, чтобы они разрешили своей дочери выйти с ним в свет. Одна Терри в состоянии помочь тебе с этой дочкой, пусть не сразу и не без раздумий.

– А в чем дело? – спросила Терри у Карло. Тот положил ложку.

– У меня есть подружка, Кейт, только с ней одной из всей школы мне и хотелось бы дружить. А родители не отпускают ее на уик-энд. – Он нахмурился. – Не из-за меня – они меня даже не знают.

– Но, может быть, как раз в этом вся проблема.

– Что вы имеете в виду?

Терри доела мороженое и отодвинула вазочку.

– Моя мама была самой замечательной на свете. Она была не такой, какими мне представляются эти люди, – я могла говорить с ней обо всем, и она мне полностью доверяла. – Терри опустила подбородок в сложенные ладони. – Но у нас было неписаное правило: никто не мог меня куда-либо пригласить, пока какое-то время не покрутится возле нашего дома.

Карло был явно удивлен.

– Она говорила когда-нибудь почему?

– Скорей всего, моя мама хотела вначале узнать, кто он такой, этот мальчик.

Терри помолчала в задумчивости.

– К тому же, как мне кажется, она хотела, чтобы мальчики, которые приглашали меня, помнили, что у меня есть семья, что кто-то заботится обо мне. Как и родители Кейт, она вложила в меня много сил, средств, души.

Пэйджит подумал, что у Терри просто талант разговаривать с его сыном на равных.

– Это верно, – заметил Карло, – вот только общаться с такими людьми не очень-то весело.

Терри кивнула:

– Наверное, нет. Но мама всегда спрашивала меня: как я считаю, готов ли этот мальчик что-то сделать ради меня. А ты как думаешь, ради Кейт стоит на что-то пойти?

В ее голосе не было ни сомнения, ни порицания, на вопрос, заданный таким тоном, можно отвечать то, что думаешь, – любой ответ будет воспринят как единственно правильный. Наблюдая реакцию сына, Пэйджит поверил, что у Терри была замечательная мать.

– Да, – решительно сказал Карло. – Я думаю, что стоит.

Терри улыбнулась:

– Какая она?

– Очень приятная. С чувством юмора. – Он помедлил. – С ней действительно очень приятно общаться.

– У Карло, – мягко заметил Пэйджит, – все женщины – Венеры Миговские. А может быть, у этой Кейт интеллектуальный коэффициент [15] около пятидесяти и выглядит она как Галушкина старшая сестра.

– Нет, – замотал головой Карло. – Она на самом деле очень приятная.

– Твоему отцу не понять, что такое "приятная", – поддразнила Терри.

15

Показатель умственного развития, уровня знаний и осведомленности, введен австрийским психологом В.Штерном в 1911 году. Норма – 100, 70 и ниже – показатель слабоумия, задержки развития.

– Ну почему же, – возразил Пэйджит. – Я понимаю. "Приятный" можно сказать про Банта Клауса, верно? Или про Братца Кролика?

Терри и Карло улыбнулись друг другу. Пэйджит увидел, что если Терри по-настоящему весело, улыбка у нее широкая и белозубая. Карло улыбался в ответ с такой искренностью, какой отец не замечал у него раньше, и даже слегка оторопел, когда понял, что эта женщина не только симпатична его пятнадцатилетнему сыну – он находит ее привлекательной.

– Безнадежен, – заявил Карло.

Обернувшись к Пэйджиту, они ласково смотрели на него.

– Безнадежен, – согласилась Терри.

Пэйджит улыбнулся.

– Придется применить шоковую терапию. – Он обратился к сыну. – Внесем в разговор нотку суровой реальности. Как у тебя с письменной по английскому?

Тот притворно содрогнулся.

– Контрольная не за горами. И я пропал. – Он обернулся к Терри, помедлив, добавил серьезно: – Спасибо за помощь моей маме.

– Рада помочь. Но моя роль более чем скромная, все делает твой отец. – Она коснулась плеча Карло. – Откровенно говоря, она нашла наилучший выход.

Мальчик, казалось, размышлял над сказанным.

– Ну конечно же, отец упорно работает, – ответил он и, попрощавшись с Терри, поднялся на второй этаж.

Пэйджит смотрел ему вслед, как бы вслушиваясь в звук его шагов, потом обернулся к ней:

– Да, его можно понять. Обстановка у нас в последнее время довольно тягостная.

– Разумеется. – На лице ее была глубокая задумчивость, потом оно вдруг озарилось улыбкой. – Подумать только – всего десять лет назад я была тинейджером.

Пэйджит улыбнулся в ответ.

– Теперь я чувствую себя действительно старым. Мы одного поколения с вашей матерью. – Он прислонился к стойке. – Вы по-прежнему все обсуждаете с ней?

– Довольно многое. – Терри помедлила. – Но есть вещи, которые нам трудно обсуждать.

– Могу представить что. Вы вышли замуж, и у вас появились свои, сугубо личные интересы.

Терри отвела глаза.

– Наверное, это так. – Она посмотрела на часы. – О Боже, почти десять. Мне действительно пора идти.

– Видимо, да. – Пэйджит смутился. – Извините, что задержал вас.

– Ничего. После Мелиссы здесь было так хорошо. Терри невидящим взглядом смотрела на бокал.

– Где-то в душе, – наконец произнесла она, – я сожалею, что знаю теперь Марка Ренсома не только по книгам.

Пэйджит кивнул. Они пошли к выходу. Ночной воздух был бодряще холоден.

– Сейчас, может быть, не время говорить об этом, – сказал Пэйджит, – но на очереди у нас дочь доктора Стайнгардта. Надо, в частности, узнать, имеет ли она хотя бы какое-нибудь представление о том, как Ренсом собирался использовать кассету.