Степные волки

Новый выдох, со смещением влево, и еще один, вправо. Два ядовитых облака исторгла рука жреца и, не тратя времени на то чтобы увидеть результат своего чародейства, жрец развернулся и бросился бежать на взгорок, где строились в боевой порядок лучники виконта Сагина. Амулет пуст, а стоять на месте без всякой защиты, Фриге Нойм смысла не видел. Все что мог он сделал, и теперь, вновь, только клинки решат исход боя.

Запыхавшись, жрец забежал по склону наверх и обернулся. Картина, которую он увидел, поражала. Сотни вражеских бойцов умирали от ядовитого газа, наступление прекратилось, а самое главное, замешательство и паника наемников были настолько большими, что многие из них попытались отступить. Сделать им этого не дали, так как на степном берегу появились рахдонские гвардейцы бордзу, которые, орудуя длинными бичами, стали гнать гарля в реку. Они еще поднажали, и все скопище людей, просто рухнуло с осклизлого речного берега. Бичи грозно свистели, тяжелые и мощные кони бордзу давили на горцев, и они вновь пошли в атаку.

— Ну, что капитан, — жрец обернулся к виконту Сагину. — Пришла пора прощаться, я пуст, а твои воины долго не выстоят. Был рад знакомству.

— Достопочтенный, — капитан протянул жрецу руку, — для меня честь, быть лично знакомым с вами. Благословите.

Фриге Нойм крепко пожал капитану руку и, обернувшись к застывшим в едином строю воинам эскадрона, выкрикнул:

— С нами Белгор, воины! Верьте в него и спасение придет, ибо сказано, что кто верует истинно в своего предка-прародителя, тому воздастся.

— А-а-а! — откликнулись ему воины, потрясая своим оружием.

— Вы отыграли больше часа времени у врага, и теперь, даже если мы погибнем, наша смерть будет не напрасной. Наши войска резерва уже на подходе и скинут рахдонских прихвостней в воды Саны. Да будут они прокляты! Благословляю вас на битву! Слава Белгору!

— Слава! Да-а-а! — вновь поддержали его воины.

— Лучники, бей! — дал команду виконт Сагина, и пятерка лучших стрелков, которым отдали все запасы стрел, начала стрельбу.

Пять стрел, взвившись в небо, ударили в строй гарля, с опаской продвигающихся вперед. Пятеро горских воинов повалились в строй, их оттолкнули и, ступая прямо по их телам, двинулись дальше. Вновь стрелы, и вновь несколько убитых. Кто-то из глубины вражеского строя пролаял команду, и гарля рванулись вперед. Жрец отступил в глубину строя и выломал у дерева, стоявшего на холмике, грубую и увесистую сучковатую палку. Пусть он не мечник, не лучник, но лупить этой дубиной по головам врагов, он сумеет.

Гарля с трудом вскарабкались на холмик, так как не все смогли пройти по дороге, петлявшей по взгорку, и ударили в неровный строй штангордцев. Дальнейшее для жреца слилось в одну нескончаемую схватку. Удар дубиной откидывает одного горца в сторону, второй на излете задевает другого по затылку, и он падает под ноги своих товарищей. Острием укол вперед, и чей-то окровавленный глаз повисает на деревяшке. Отбив меча. Защита. Новый укол вперед. Удар, а за ним вслед еще один. Пот заливает глаза, жрец смахивает его рукавом мантии, и получает сильный тычок древком копья под ребра. Он шатается, и это спасает его от лезвия меча, просвистевшего всего в нескольких сантиметрах от головы и срубившего несколько волосков.

Схватка откинула его к дереву, импровизированный тыл спешенного эскадрона, и он смог оглядеться. Полсотни конников все еще сдерживали напор горцев, но конец был неизбежен, если… В этот момент затрубили звонкие трубы, и на дороге появились сотни рыцарей, спешащих на подмогу своим братьям.

— С дороги! — закричал капитан, тоже увидевший это. — Отход!

Все вдруг, резко развернувшись, штангордцы, кто смог отойти от схватки, резко отскочили назад, развернулись и побежали прочь от дороги. Конница рыцарей накопилась, мгновение застыло, и всадники, вдарив своих тяжеловозов шпорами под бока, стальной лавиной устремились вперед, на горцев. Элита герцогства, дворянская рыцарская конница, в секунды набрала разбег, ударила в строй гарля, больше напоминающий толпу, и началась резня. Рыцари раскатывали неорганизованных горцев в блин, топтали их лошадьми, давили, а сверху, с высоты своих седел, крушили их головы каждый своим излюбленным оружием. Кто-то махал тяжеленной булавой, кто-то шестопером или прадедовским мечом, а некоторые орудовали обычными обитыми железом палицами, грубо, дешево и надежно. Только на пару минут рыцари задержались на вершине холма, и стальной каток, сминая бегущих в ужасе гарля, потек вниз.

— Нет, ну вы видели, достопочтенный, — сказал капитан жрецу, выползая из кустов, — все сметают на своем пути.

— Сила, — прохрипел Фриге Нойм, также выползая из под соседнего куста и выплевывая из рта набившуюся туда листву.

— Становись! — голос виконта Сагина, только недавно звучавший весело и зычно, стал сиплым и глухим.

Воины конного эскадрона лучников вылезали из болотной грязи, скопившейся в ямах вдоль дороги. Они нехотя построились и капитан их пересчитал. Как раз в этот момент, к ним подъехал сам главнокомандующий всей оборонительной армии, полковник Микит, в сопровождении охраны и свиты.

Виконт Сагина подскочил к нему, чуть ударил правой рукой в районе сердца, вытянулся, насколько позволяла окружающая его скользкая грязь и, вскинув руку ввысь, доложил:

— Господин полковник, третий эскадрон второго полка легкой кавалерии, вел бои в течении полутора часов с превосходящими силами противника, пробившимся на нашу сторону реки, и захватившего плацдарм для дальнейшего продвижения вглубь герцогства. От вверенного мне эскадрона в сто тридцать солдат, в живых осталось сорок два. Доложил: капитан Сагина.

— Молодец, капитан, — бросил полковник, окинув взглядом уцелевших бойцов эскадрона. — Правильно действовал, инициативно, — и тут, он заметил Фриге Нойма, которого неоднократно видел на военных советах возле Верховного жреца. — А вы что здесь делаете, достопочтенный Нойм?

— По мере сил своих, борюсь с врагом, покусившимся на нашу любимую родину, — смирно ответил жрец, морщась от боли в боку.

— А сил у вас, как я посмотрю, достопочтенный жрец Нойм, не меряно, — усмехнулся главком и выехал на вершину холмика.

Капитан и жрец пошли за ним вслед, не смотря на усталость, было интересно посмотреть как гвардейцы-рыцари уничтожают врага. Однако, увидели они совсем не то, что ожидали увидеть, поскольку об окончательной победе, речь не шла. В низине, на всем пространстве поля, огромная толпа людей яростно рубилась в грязном месиве. Ноги лошадей скользили, воинам в тяжелой броне повернуться было негде, и одна масса конных воинов давила на другую, такую же. Горцев гарля было не видать, их попросту затоптали, не только рыцари герцога, но и бордзу, перебравшиеся на этот берег.

Полковник Микит молча наблюдал за сражением и, по одному ему заметным признакам, определил:

— Наши побеждают.

— Разрешите обратиться, — вновь вытянулся капитан Сагин.

— Говори, капитан, — полковник не отрываясь наблюдал за развернувшимся сражением. — Тебе сегодня многое можно.

— А как вы определили, что победа будет за нами?

Полковник несколько помедлил и ответил:

— Смотри и учись, капитан. Наших хоть и меньше, но они чуть выше и разгон у них был, пусть небольшой, но был. Теперь битва смещается к реке, и рыцари просто выдавят бордзу в то месиво, что еще с утра, было бродом через Сану. Сила инерции и масса на нашей стороне, а значит, что и победа. Понимаешь?