Стигма

Джеймс зажмурился, облизывая губы.

Напиток, должно быть, вызвал у него новое фантомное расстройство желудка, потому что вскоре он побежал обратно в туалет, оставив только что приготовленный коктейль на блестящей барной стойке.

«Манхэттен» мягко мерцал в тусклом свете, ожидая, когда его наконец отнесут клиенту. Я стояла неподвижно и смотрела на хрусталь бокала и завиток апельсиновой корки, подчеркивавший сильный и объемный вкус коктейля. Я взвешивала свои возможности.

Как там говорится? «Взять быка за рога»? У меня два варианта: уйти или все же рискнуть. Если все пройдет плохо, меня вышвырнут отсюда. А если у меня получится, то…

Не додумав мысль, я оставила чемодан сбоку от стойки, обошла ее и подошла к рабочему месту бармена. Движимая лихорадочным инстинктом, сняла пальто и сунула его под стойку, кинув шарф поверх этой бесформенной массы.

Засучила рукава, завязала волосы в хвост, схватила «Манхэттен» и вылила его в мойку. Сначала я выбрал бокал для мартини – треугольный, классический, идеально подходящий для такого мягкого и структурированного коктейля. Я положила его в морозильную камеру и начала готовить смесь.

Схватила шейкер, наполнила его кубиками льда, чтобы стенки остыли, и налила в него вермут.

Я отказалась от классического виски, который использовал Джеймс, – слишком остро и крепко – и остановилась на канадском виски десятилетней выдержки, налила его в джиггер, мерный металлический стаканчик, добавила несколько капель горькой настойки, ангостуры, и длинной ложкой все перемешала, позволяя вкусам смешаться. Я знала, что этого нет в рецепте, но все же выбрала нотку, которую подсказал мой учитель, – каплю абсента, чтобы подчеркнуть вкус вермута, помочь ему раскрыться на языке.

Я торопливо обтерла руки о штаны и открыла морозилку, доставая охлажденный бокал. Налила в него коктейль, облизывая влажный кончик пальца. Приходилось все делать быстро.

Выдавила в ложку ломтик апельсина, чтобы извлечь эфирные масла, затем провела апельсиновой кожурой по краю бокала – для цитрусового аромата.

В завершение нанизала на металлическую шпажку черную вишню и положила ее в бокал, наблюдая, как ягодка сверкает на свету. Мое сердце бешено колотилось.

Я так и стояла какое-то время, чувствуя, как адреналин бурлит в моей крови.

Дыхание у меня было прерывистое, в горле пересохло, пальцы дрожали, а грудь тяжело опускалась и поднималась.

«Вот дерьмо! И что теперь?»

Тут кто-то схватил меня за запястье. Я побледнела, увидев разъяренную Зору, которая смотрела на меня так, словно вот-вот собиралась своим энергетическим лучом распылить меня на молекулы.

– Ты, – выкрикнула она с убийственным вздохом, – какого черта ты здесь делаешь?

– Я…

– Что ты забыла за стойкой? – В ярости она уставилась на меня. – Разве я не велела тебе исчезнуть? Ты считаешь, что можешь прийти сюда и делать все, что тебе вздумается…

Она вдруг умолкла, и мы обе посмотрели на стойку: «Манхэттена» там уже не было.

Зора подняла голову и ужаснулась, когда заметила бокал на подносе официантки: напиток игриво поблескивал, когда попал на стол к Тосикаве. Я почувствовала, как Зора напряглась, но слишком поздно: японец поднял бровь, увидев любимый напиток в несколько непривычном виде, затем поднес его к губам и нахмурился.

Я почувствовала, как Зора снова сжала мое запястье. Это напоминало невротический тик. Похоже, она была готова меня убить.

– Ты… ты… – пробормотала она, разъяренная настолько, что даже не смогла договорить.

Я сглотнула, не осмеливаясь сказать ни слова.

Господин Тосикава оглядывал зал, видимо желая найти хозяйку заведения, а когда увидел, кивком пригласил Зору подойти к его столику.

– Тебе лучше убраться отсюда до того, как я вернусь, если тебе дорога жизнь, – прошипела она угрожающим тоном, чтобы не пришлось повторять дважды.

Она отпустила меня, и я поспешила забрать пальто и шарф.

Я не видела, как она пошла к японцу, а когда вынырнула из-под стойки, то вздрогнула: в зал вошла девушка с сережками в ухе и указывала на меня пальцем:

– Вон она!

Сердцебиение ускорилось. Навстречу мне с невероятной скоростью двинулся крупный мужчина из службы безопасности. Я схватила чемодан, шарф, быстро обошла стойку, но поскользнулась. Прежде чем я успела рухнуть на пол, меня схватили за руку стальной хваткой.

– К нам не пробираются тайком! – прогремел охранник голосом пещерного дикаря с иностранным акцентом.

Он сильно сжал мои пальцы, и я зашипела, как дикая кошка. Попыталась высвободиться, но совершенно бесполезно: меня грубо потащили к выходу, не обращая внимания на оставленный у стойки чемодан.

– Не трогай меня! – Я извивалась, когда мы проходили через двери.

Девушка отошла, одарив меня самодовольной улыбкой.

– До свидания, – отчеканила она, и внутри у меня все закипело от гнева.

Я оскорбила бы ее, если бы это не казалось еще более унизительным.

Мы прошли мимо стойки у входа, когда воздух в коридоре неожиданно прорезал властный голос:

– Сергей, подожди!

Мужчина встал как вкопанный, и по инерции я чуть не рухнула на него сверху. Я удивленно заморгала и обернулась, желая убедиться, что я не ослышалась: позади нас стояла Зора, этакая языческая богиня у врат прекрасного ада.

– Зора, она не заплатила за вход, – сообщила девушка милым вежливым тоном, но невозмутимую Зору, казалось, сей факт совершенно не волновал.

– Отведи ее наверх!

– Но…

– Выполняй! – приказала она Сергею, игнорируя протесты своего сотрудника.

Затем она снова исчезла за дверью в зал.

Охранник отпустил меня, и я резко отскочила от него. Потерла руку и бросила на него свой самый ядовитый взгляд.

– Сюда, – буркнул он.

Моя уязвленная гордость ревела и рычала, но я заставила себя сдерживаться, по крайней мере пока.

Я последовала за Сергеем.

– Еще увидимся, – сварливо прошипела я, проходя мимо девушки.

Уверена, я разозлила ее, но сделала вид, что ее реакция меня не волнует.

Сергей провел меня вверх по небольшой лестнице рядом с входом. Она привела нас на площадку, освещенную лампами под шелковыми абажурами, в стене виднелась резная деревянная дверь.