Стигматы Палмера Элдрича

Он надел халат и открыл дверь.

– Этот корабль опять прилетел, - возбужденно крикнул Норм Шайн, хватая его за рукав.
– Ну, знаешь, тот, с людьми из "Чуинг-Зет". У тебя еще остались скины? Если так, то...

– Если они хотят меня видеть, - сказал Барни, высвобождая рукав, - им придется спуститься сюда. Можешь им так и передать.

Он закрыл дверь.

Норм ушел, громко топая.

Барни сел за стол, достал из ящика пачку - последнюю - земных сигарет и закурил; он сидел и размышлял, слыша наверху и вокруг топот ног соседей. "Как большие мыши, - подумал он, - почуявшие приманку".

Дверь его комнаты открылась. Барни, не поднимая глаз, продолжал рассматривать крышку стола, пепельницу, спички и пачку "Кэмела".

– Мистер Майерсон...

– Я знаю, что ты хочешь сказать, - ответил Барни. Войдя внутрь, Палмер Элдрич закрыл дверь, сел напротив Барни и сказал:

– Все верно, друг мой. Я отпустил тебя сразу же перед тем, как это произошло, перед тем, как Лео выстрелил во второй раз. Это было тщательно продуманное решение. У меня было достаточно времени, чтобы его принять; чуть больше трех столетий. Я не скажу тебе, почему..,

– Меня не волнует, почему, - прервал его Барни. Он все еще не поднимал глаз.

– Ты не можешь смотреть на меня?
– спросил Палмер Элдрич.

– Я нечистый, - сообщил Барни.

– КТО ТЕБЕ ЭТО СКАЗАЛ?

– Зверь в пустыне. Он никогда меня до этого не видел; он узнал об этом, когда подошел ближе.

"С расстояния в пять футов, - подумал он.
– Этого хватило".

– Гм. Может быть, у него были свои причины...

– У него не было никаких причин. Собственно говоря, даже наоборот. Он был полуживой от голода и мечтал о том, чтобы меня съесть. Поэтому он говорил правду.

– Для примитивного разума, - сказал Элдрич, - нечистый и святой - это одно и то же. Это просто табу. Ритуальное...

– О, черт побери, - со злостью сказал Барни.
– Он говорил правду, и ты прекрасно об этом знаешь. Я жив, и я не умру на том корабле, но я осквернен.

– Мной?

– Подумай - и поймешь.

Помолчав, Палмер Элдрич пожал плечами и сказал:

– Ладно. Меня изгнали из одной планетной системы... не буду говорить, из какой, поскольку это не имеет никакого значения, - тогда я вселился в этого сумасшедшего, желающего быстро разбогатеть представителя вашего вида. Небольшая часть меня перешла и в тебя. Однако лишь небольшая. Постепенно, с течением времени ты от этого избавишься. Другие колонисты ничего не заметят, поскольку это затронуло и их; это произошло, когда они приняли средство, которое я им дал.

– Мне хотелось бы знать, - сказал Барни, - чего ты намеревался достичь, снабжая нас Чуинг-Зет.

– Вечности, - спокойно ответило сидевшее напротив него существо.

Барни поднял глаза.

– Размножение?

– Да, единственным доступным мне способом. Охваченный отвращением, Барни сказал:

– Боже мой. Мы все были бы твоими детьми.

– Теперь уже не о чем беспокоиться, - сказало существо и весело, совсем по-человечески, рассмеялось.
– Занимайся своим огородом, копай оросительную систему. Я, честно говоря, с нетерпением жду смерти и буду рад, когда Лео Булеро сделает то, о чем он сейчас думает... что он запланирует сейчас, когда ты отказался принять токсин, отравляющий мозг. Во всяком случае, я желаю тебе счастья здесь, на Марсе; мне бы такая жизнь вполне подошла, но что делать... не вышло.

Элдрич встал.

– Ты мог бы вернуться в прежнее состояние, - сказал Барни.

– Вернуть себе тот облик, в котором ты пребывал, когда тебя встретил Элдрич, Тебе незачем торчать здесь, в его теле, когда Лео откроет огонь по твоему кораблю.

– Мог бы?
– насмешливо сказал тот.
– Может быть, тогда меня ожидало бы нечто худшее. Ты не можешь этого понять; ты - существо, жизнь которого относительно коротка, а короткая жизнь означает намного меньше...- он замолчал, задумавшись.

– Не говори, - сказал Барни, - я не хочу этого знать.

Когда он снова поднял глаза, Пал мера Элдрича уже не было.

Он закурил следующую сигарету.

"Что за болото, - подумал он.
– Значит, так мы реагируем, когда, наконец, встречаем в Галактике другое разумное существо. И так ведет себя оно; так же глупо, как и мы, а со многих точек зрения и намного хуже. И этого никак не изменить. Уже не изменить.

А Лео думал, что конфронтация с Элдричем с помощью этого токсина дает нам какой-то шанс. Забавно.

И вот он я, не сделавший того, что должен был сделать, чтобы помочь суду. Физически и психически нечистый.

Может быть, Энн сумеет что-то для меня сделать, - вдруг пришло ему в голову.
– Может быть, существует какой-то способ вернуться в предыдущее состояние - прежде чем нынешнее станет постоянным". Он пытался что-то вспомнить, но он так мало знал о неохристианстве. Во всяком случае, стоило попытаться; всегда есть какая-то надежда, а в предстоящие годы она будет ему необходима.

Тем не менее существо, обитающее в глубинах космоса, а теперь принявшее облик Палмера Элдрича, в определенной степени было подобно Богу; а если даже оно и не было Им, решил Барни, то, во всяком случае, оно было частью Его творения. Так что часть ответственности лежала на Нем. Барни был убежден, что Он должен отдавать себе в этом отчет.

Только как заставить Его признать это? Это могло оказаться значительно более трудной задачей.

Может, стоило все же поговорить с Энн Хоуторн; она могла знать какой-нибудь способ, чтобы это совершить.

Хотя он сомневался в этом. У него было ужасное предчувствие: простое, легко облекаемое в слова, относящееся к нему самому и ко всем остальным, ко всей сложившейся ситуации.

Есть такая вещь, как спасение души. Однако...

Не для всех.

Возвращаясь на Землю из закончившегося неудачей: полета на Марс, Лео Булеро постоянно совещался с сопрождавшим его Феликсом Блау. Наконец они поняли, что нужно делать.

– Он постоянно путешествует между Венерой и другими планетами, а также своими владениями на Луне, - подытожил Феликс Блау.
– А мы знаем, как легко уничтожить корабль, летящий в пустоте; даже небольшая дырочка...

Он проиллюстрировал свои слова жестом.

– Нам потребуется поддержка ООН, - угрюмо сказал Лео.

Ему и его организации разрешено было иметь только пистолеты. Ничего, что мог бы применить один корабль против другого.

– У меня есть некоторые данные, которые могут пригодиться, - сказал Феликс, копаясь в своем дипломате.
– Как ты, наверное, знаешь, наши люди в ООН имеют доступ в кабинет Хепберн-Гилберта. Мы не можем заставить его что-либо сделать, но, по крайней мере, мы можем это обсудить.