Роман Сеф

Говорят о человеке…

Говорят о человеке: «Так себе», Это значит всё на свете, Всё – себе. А вот этот парень Вроде «ничего себе». Ничего – пусто слово, Кое-что себе. А вот этот, незаметный, Всё – другим, Так о нем давайте лучше Помолчим.

1996

Вы не верьте, пожалуйста, слухам…

Вы не верьте, пожалуйста, слухам, Не считайте чужие грехи, Знайте: только глубокие духом Гениальные пишут стихи. Стихотворчество не отраженье, Не спряженье незначащих слов, Суть поэзии – в опроверженьи Или ниспроверженьи основ. Отвергая все зримые формы, И обочину, и колею, Прёт искусство, как тесто из формы, Создавая реальность свою.

1991

Друзья мои, которых нет со мной…

Друзья мои, которых нет со мной, Друзья мои, которым нет возврата, С которыми за прочною стеной Надежно подыхали мы когда-то. С которыми зов дальних поездов Мы слушали, и нет печальней боли, С кем жили мы несбыточностью снов И горьким ветром непонятной воли. Нет тлена вам, и нет покоя мне, Я жив еще в надежде и печали, Я верен вам, ведь в адской стороне Не подличали мы и не стучали.

1956

Память сохранила вышки…

Память сохранила вышки, Луч прожектора, собак холеных. Сколько нам? Да мы еще мальчишки, А уже мы ходим в заключенных. И уже считают нас по двадцать на день раз, Уже с помятой миской Мы стоим, душою торопясь, За перловкой склизкой. – По пятеркам разберись! И везут на «ЗИСе» со щитами, И уже друзей хороним мы, Нет могилы - колышек да номер, Выходил вчистую из тюрьмы В те года лишь только тот, Кто помер. Было – не было? Лежу в ночи. Было – не было? Ползет по стенке Лунный блик. Одумайся. Молчи. Можно плакать, Подобрав коленки. В узкой щелочке чужая жизнь, Как в кино, проходит перед нами. Было – не было? Какой-то бред. Что ж такое? Рассказать кому бы? Ни за что? Да в девятнадцать лет? Что же вы творили, душегубы?

1956

Спокоен мрамор Мавзолея…

Спокоен мрамор Мавзолея. Спокоен и размерен быт. Так что ж копаюсь вновь в золе я Воспоминаний и обид? Зачем бессонными ночами Считаю блики на стене? Зачем избитыми ногами Ходить пытаюсь по стерне? Не сбросить тягостного груза, Удел мой весел и жесток – Мне по утрам приносит муза В жестяной кружке кипяток. И встав с друзьями на поверку, И муки прошлые тая, Я говорю: Да не померкнет Любовь моя и боль моя».

1959

Казахстанский курган

Я создал тебя Из горя своего – Из рыжего и пыльного Кургана, Где лагерь наш стоял, а вокруг него На вышках стыла в зимний день охрана. Я создавал тебя Рассудку вопреки, Мерзавцам вопреки - всей правотой печали, Мы встретились. Твои лихие каблучки В последний раз в пустом парадном простучали.

1960

Благодарю тебя, судьба…

Благодарю тебя, судьба, За то, что ты Была груба, За то, Что била мне под дых, А если плакал я от боли, То щедро добавляла соли В две тонких струйки Слез моих.

1960

В челябинской тюрьме, на пересылке…

В челябинской тюрьме, на пересылке, Увидел я однажды в странном сне, Что вот несут зеленые носилки, И более того – несут их мне. Затем меня кладут на них степенно Тюрьмы начальник – в звании майор – И врач тюремный. Дальше постепенно Меня выносят на тюремный двор, Спокойно разъезжаются ворота, А с вышек ни сирены, ни стрельбы. И ясно мне, что происходит что-то Важнейшее для жизни и судьбы. Я вижу то, о чем мечтать не смею: Стоят обыкновенные дома, Спешит толпа, и зарево, светлея, Стоит вдали, где разрядилась тьма. Я вижу жизнь, я запахи вдыхаю, Я сердцем ощущаю бытие, Меня несут. И вдруг в понимаю, Что это все – мое и не мое. И суть не в том, что внешне я осторожен, Острижен, худ и что вокруг конвой, А в том, что я от жизни отгорожен Невидимой, но прочною стеной. Что всю мою оставшуюся бытность - Богат я буду, беден или сир – Придется мне искать былую слитность, Затем, чтобы вернуться в этот мир.

1970

Смысл бытия заложен в слове…

Смысл бытия заложен в слове, Смысл слова – в образе живом. На этой призрачной основе Мы строим, дышим и живем. Зато мы совершаем сами Невиданные чудеса, И скорлупою под ногами Хрустят пустые словеса. Слова речей, слова призывов, Слова несбывшихся надежд, Слова рабов велеречивых, И возгордившихся невежд.

1987

Трамваи позванивают…

Трамваи позванивают, Дождик льет, Женщина на улице Бомбы продает, Пара – пятак, Люди удивляются: – Как же так? Опять подешевели, Надо взять, В очередь становятся Теща и зять.

1997