Стихи и проза

Что трогает китайцев плуг

И властелины «Поднебесной»

Бегут, бегут, скорей на юг.

– 3-

Могуч и грозен шах Хорезма,

Обширный он удел собрал.

Искусны мастера Ургенча,

Богат и славен Самарканд.

Что храбрым воинам ислама

Кочевников презренный сброд,

Так думал верный раб Аллаха

Алла-эд-Дину Мухаммед.

Но точит злая сила камень.

Затоплен славный Самарканд.

Огня неистовствует пламень.

Сгорают Бухара, Ургенч.

Кто слабый духом, тот сдается,

А кто сдается, тот погиб.

И долгим эхом отзовется

Несчастных обреченный крик.

Сражен зеленый стяг ислама

Ударом острого клинка.

И дни последние Хорезма

С картины страшного суда.

– 4-

Особы путь у трех туменов.

Им путь на запад пролагать.

И силу встречных всех народов

На прочность надо испытать.

Стрелою, пущенной из лука,

Пронзен уж Закавказья край.

И на простор степного луга

Привел монголов Субэдай.

– 5-

Пришла неслыханная рать,

У русских рубежей кочуя.

Князья решили выступать,

С дружинами в степи ночуя.

С кипчаками в союзе встать

За дом родной, беду минуя.

Коль нет единства – слабый меч.

Князья попомнят речку Калку.

Коротка и трагична сечь.

Пожива есть степному волку.

Пришлось здесь многим в землю лечь,

А где же враг? Ушел за Волгу.

– 6-

В глубоком раздумье создатель державы:

Могучий и грозный, великий каган.

Лесные угодья, степные просторы

И тысячи речек собрал Чингисхан.

Огнем и мечом сковав полвселенной,

Он жег города и народы смирял.

И ближних и дальних с культурой великой

Жестокою силою всех упрощал.

Сибирь и Китай, Хорезм, Закавказье

Похожи теперь на монгольскую степь,

Где пахаря нет, где нету веселья,

Где только хлестает монгольская плеть.

В глубоком раздумье гроза полвселенной.

Мечтает наивно бессмертье добыть,

Чтоб времени бег по жизни короткой

Прервать, и весь мир покорить.

Напрасны старанья и все заклинанья.

Не смог Чингисхан бессмертье достичь.

Собрались все дети на тризну прощанья,

Чтоб после наследство его разделить.

Непедагогические рассказы

Яма, или Черные археологи

Гришке и Мишке поручили выкопать яму для мусора. Им было отведено место за лагерем, выданы две лопаты и дано время на работу – два часа. Яма должна была быть несколько метров в длину и ширину и не менее метра в глубину, чтобы можно было весь мусор, накопившийся за время жизни в лагере, в нее поместить и сровнять с землей, так, чтобы и следа его не осталось.

Однако работа у них как-то не заспорилась, и к назначенному сроку был снят только верхний слой почвы. Такие явно нестахановские методы работы не удовлетворяли начальника лагеря. Нужно было что-то придумать для ускорения трудового процесса. Подходя к ямочному долгострою, начальник лагеря заметил ребят, сидящих на краю начатой ямы, и оживленно разговаривающих между собой. Увидев его, они начали вяло ковыряться в земле.

Вдруг начальника осенила идея. Он порылся в кармане и нашел несколько рублевых и пятидесятикопеечных монет. Незаметно для ребят он бросил одну из них, наиболее затертую, в яму. Мальчишки, ничего не заметив, продолжали уныло копать. Монетка с Георгием Победоносцем на орле была вскоре втоптана ими в глину и могла быть не замеченной. Тогда хитроумный педагог решил привлечь к ней внимание ребят.

– Что это такое у тебя под ногой, Гриша? – спросил он, разыгрывая притворное любопытство.

– Какая-то монетка, – ответил удивленно Гриша, вынимая ее из ямы.

Взяв монетку из рук мальчика, начальник лагеря повертел ее в руках для виду и сказал: «О! Это древняя монета, времен Московской Руси, возможно, XIV век. Видите на ней изображение Георгия Победоносца? Это герб Москвы».

Ребята с удивлением и восторгом стали рассматривать монетку и хотели взять ее в руки, но хитрый педагог не дал им это сделать, боясь, что обратная сторона «археологической находки» может выдать весь его план.

– Здесь явно зарыт клад старинных монет. Надо копать глубже, – подвел он итог.

После этих его слов ребят словно подменили: лопаты заиграли в их руках, как у заправских кочегаров времен паровозостроения, и земля вперемешку с глиной с неимоверной быстротой стала вылетать из ямы.

– Стойте, стойте, копать надо не так быстро, а то вы не заметите деньги. Копайте осторожней, – сделал профессиональное замечание новоиспеченный археолог.

После этих слов начальник лагеря ушел по своим делам с уверенностью, что через полчаса яма нужных размеров будет выкопана. Но при этом наблюдательный разведчик заметил бы, что хозяйка соседского дома, как-то поспешно озираясь по сторонам, повела своего пасущегося на лугу бычка домой. Но начальник не обратил на это обстоятельство никакого внимания.

И действительно, менее чем через полчаса яма была уже готова. Видя, что земляные работы могут продолжаться до глубины базальтового слоя, педагог с видом опытного археолога произнес: «Ну, довольно! Глубже клада быть не может, наверное, мы ошиблись, это была случайная монета. Ну, все равно молодцы! Идите мыть руки и ужинать».

Ребята, разочарованные тем, что клада они не нашли, но довольные, что работа закончилась и можно честно есть свой хлеб насущный, пошли в сторону кухни. Но особенно был доволен начальник лагеря. «Ловкость ума, и никакого мошенства», – подумал он про себя.

На этом можно было бы поставить точку в нашем рассказе, если бы он не имел продолжения на следующее утро.

После завтрака в расположение лагеря пришел начальник местной археологической экспедиции. Каждое лето здесь, в местах известной битвы, археологи вели раскопки, но редко находили какую-либо реликвию старины глубокой. Он сел без приглашения за стол и, строго посмотрев на всех, спросил:

– Кто у вас старший?

– Я, – робко ответил начальник лагеря, не ожидая ничего хорошего от этого посещения.