Стихи и проза

– Покажите мне Ваше разрешение на ведение археологических раскопок в зоне ландшафтно-исторического заповедника, – сурово пробасил археолог.

При этих словах взрослые и дети, слышавшие разговор, с удивлением и испугом стали переглядываться. Слова про ландшафтно-исторический заповедник произвели в их сознании явный фурор.

– Какие раскопки? – спросила медсестра лагеря, вспоминая при этом, куда вчера она подевала аптечку.

– Как же? Вы вчера нашли клад с древними монетами за деревней. Где у вас разрешение на ведение раскопок, где ваш клад? – не унимался раздраженный начальник экспедиции.

После этих слов начальник лагеря понял, о чем идет речь, и, видя, предынфарктное состояние некоторых педагогов, честно сознался в своем педагогическом подлоге.

Вот такая непедагогическая история имела место быть, потому что лень имела место быть ещё раньше.

Разоблачение, или Следствие ведут знатоки

У нашего коменданта лагеря, Виктора Николаевича, или попросту «деда», как его звали ребята, стали пропадать пачки сигарет. В связи с этим по распоряжению начальника лагеря была назначена тайная следственная комиссия в составе самого начальники лагеря, коменданта и двух старших преподавателей.

Вскоре на территории старшей группы, у кострища, были обнаружены окурки сигарет, фильтры которых были идентичны фильтрам украденных сигарет. Итак, стало ясно: ребята старшей группы тайком дымят крадеными сигаретами. Вот только неясно было, каким образом те попадают в их руки: ведь прямого контакта между подростками и пострадавшим «дедом» не было.

Чтобы проследить цепочку «наркотрафика», решено было добыть информацию у добровольных осведомителей. И вот через Гришку стало известно, что поставщиком сигарет за твердую валюту является ни кто иной, как Мишка Квасин. Следственная комиссия решала учинить ему допрос с пристрастием и подвести его к моменту истины.

Привели Мишку. Он испуганно посмотрел на трех членов следственной комиссии (начальника лагеря и двух преподавателей) и пострадавшего «деда», сидевших за столом. Еще больше встревожила его просьба начальника лагеря к одному из преподавателей вести протокол.

– В лагере произошли кражи, – сурово начал вести допрос председатель следственной комиссии, он же начальник лагеря по совместительству.

– Я не брал, – дрожащим голосом пролепетал Мишка.

– Чего ты не брал? – спросил председатель.

– Сигареты, – ответил Мишка.

– Ага, Вадим Петрович, прошу занести в протокол, – отреагировал председатель.

Это была первая зацепка: обвиняемый признался, что не брал сигарет, про которые речь еще не велась, а значит, он знал, в чем его могут обвинить. Председатель, «дед» и Павел, третий член комиссии, переглянулись и заулыбались, только Вадим Петрович с серьезным видом писал протокол. Ясно было, что комиссия на верном пути, надо только умело раскрутить это дело.

– Ну, что, пропадают сигареты, – продолжал допрос председатель, – это пустяки, в этом мы можем разобраться сами, но вот у «деда» пропал золотой портсигар – вот это уже серьезно.

На устах членов комиссии заиграли улыбки. Но Мишка воспринял эту новость вполне серьезно, и Вадим Петрович с сосредоточенным видом все вносил в протокол. После этого председатель хотел было сказать, что портсигар был подарен «деду», когда тот был еще мальчишкой, самим Сталиным, но, поразмыслив, решил, что это будет уже перебор, и воздержался от таких фантастических подробностей.

– Насчет портсигара придется вызывать милицию и заводить уголовное дело, – деловито продолжал следствие начальник лагеря.

– Да, – согласился Павел, пряча улыбку.

– Вот каких помощников послал Господь, – поддержал игру «дед».

В глазах Мишки заиграли слезы. Пряча их от посторонних, он пропищал:

– Я не брал портсигара.

– А сигареты брал, – не унимался председатель.

– Сигареты брал, – признался Мишка. – Я больше не буду, – заключил он, вытирая рукавом нос и глаза.

– Прошу занести в протокол, Вадим Петрович: сигареты брал, а золотой портсигар не брал, – сказал председатель. – Иди, – обратился он к Мишке, – и больше не кради.

– Больше не буду-у!, – ответил незадачливый воришка и поковылял к группке ребят, стоявших в стороне и ожидавших результатов расследования.

– Ну вот, теперь все ясно и дело можно закрывать, – подвел итог допроса главный следователь, вставая из-за стола.

– А как же насчет золотого портсигара? – неожиданно с недоумением спросил Вадим Петрович.

Здесь пришлось объяснить нашему товарищу, что это был всего лишь следственный прием, который, кстати, помог выявить истину. Вот такое разоблачение имело место быть, или вот что бывает, когда за следствие берутся знатоки.

Кража, или Матрона помогла

В нашем дружном коллективе произошло Ч.П., неожиданный и, я бы даже сказал, нехристианский случай – сразу у двоих человек пропали ручные часы: у нашей единственной в группе девочки и у врача лагеря. Одновременная потеря исключалась. Чужих в лагере не было. Значит, это была кража, причем «увел» часики кто-то из своих.

«Вот так сюжет!» – подумал начальник лагеря. Ему вспомнился эпизод из одного фильма, когда некий полотер (актер Владимир Басов) известного писателя выдавал себя за него самого и, критикуя молодых писателей, укорял их, что они якобы пишут сюжеты не из жизни (про любовь, дружбу, взаимопомощь и т. д.). «Вот у меня на вокзале чемодан сперли – вот сюжет так сюжет», – поучал он. «Да, такой сюжет, – подумал начальник лагеря, – если придать ему гласности, опозорит всю воскресную школу. Как быть? Что делать? Ясно одно, что пока сор из избы выносить нельзя».

Для начала он установил наблюдение за всеми воспитанниками лагеря. Среди 18 человек один (не будем называть его имя) явно не внушал доверия: он как-то суетился, странно улыбался, наблюдал за играми товарищей со стороны. А когда один из руководителей лагеря назавтра засобирался домой по семейным обстоятельствам, вдруг попросился вместе с ним. Да и «на гражданке», то есть дома, у него был не блестящий послужной список. Одним словом – трудновоспитуемый. Но как спросишь в лоб: «Ты украл?». Ведь не пойманный не вор, да и если он этим занимается давно, как говорится, по состоянию души, на совесть рассчитывать не приходится.

Начальник лагеря домой его, конечно, не отпустил, а на вечерней линейке рассказал о случившемся всему лагерю. Наутро он назначил осмотр личных вещей, т. е. «шмон». В этот же вечер двум ребятам поручил наблюдать за подозреваемым: не сбросит ли он куда-нибудь краденые часики?

Утром часть лагеря поднялась очень рано. В этот день был запланирован поход в село Себино, на малую родину блаженной Матроны Московской. Но в лагере оставалась часть ребят с комендантом лагеря, среди них был и подозреваемый, наблюдение за которым не дало никаких результатов. Значит, краденые часы были у него в рюкзаке, и надо поднимать весь лагерь и устраивать обыск. Но как вся эта уголовщина, вертухайство не соответствовали духу и букве православного лагеря! В последний момент начальнику лагеря как бы свыше пришла мысль: обыск не проводить и идти спокойно в село Себино, о чем он сказал коменданту лагеря.