Стихи
Шрифт:
Грудь от радости отстала...
Блеск был ярок, звон был ясен!
Вечерея, час безгласен...
Вечер тенью опоясан.
По суровому завету,
Как ни ратуй, как ни сетуй,
Бродит серп от цвета к цвету.
Точит силу червь бессилья,
От сиянья, от обилья
В сумрак, в сумрак реют крылья!
Уводит душу час в тени
Назад, назад,—
Туда, rge ярки были дни
И цвел мой сад...
Пестро менялись звон и цвет
И дрогнул в сердце с бегом лет
Бессильный страх.
И вот железный крест готов
Давно, давно —
И плачет сердце средь цветов,
Одно, одно.
Кто мерой мига сердце мерит
И тайный жребий смертных дней,
Тот горько слеп, тот в жизнь не верит,
Тот в ней — как тень в игре теней!..
И всех зовущий сон забвенья,
Пред строгим подвигом веков,
Объяв людей, лишь множит звенья
Их дух унизивших оков.
Кто в свете часа дом свой строил,
В величьи мира будет мал,
Зане он жизни не утроил
И бытия не оправдал...
Пусть ярок трепет искры зримой,
Но он лишь миг владеет тьмой,
Где человек — как сев озимый,
До утра майского немой!
И пусть свята молитва слова
В устах восставшего раба,
Но строят высь пути людского
Лишь тяжкий молот и борьба!
"Предвижу разумом крушенье..."
Предвижу разумом крушенье
Всех снов — солгавший мир в пыли!
И вновь предчувствую свершенье
Всех тайных чаяний земли...
Пусть смешан пепел с каждым жаром,
Пусть тлен венчает каждый цвет,
Но миг минувший цвел недаром,
Недаром в пламя был одет.
Весь подвиг дней в борьбе упорной,
Как след случайный на песке,
Но бьется сердце плодотворно
В слепом алканьи и тоске...
Влача свой крест, и пути к утрате,
Где каждый сетует, сам-друг,
Всем даром терний и распятий
Преобразится смертный дух.
И зыбкой искре, слитой с тенью,—
Глухому воплю и слезе
Дано быть каменной ступенью
В людской светающей стезе!
Весь преданный жару тоски ненасытной,
Плетусь я по звездам, ночной пилигрим,
Приемля их холод душой беззащитной,
Взывая к их пламени сердцем нагим.
Мерцает их слава, то кротче, то строже,
Великая полночь их сменой полна,
Но сердце, как тайна, все то же, все то же,
И боль кочевая все также одна.
Лишь вижу: напрасна молитва в пустыне,
Что с бледною дрожью слагают уста,
И горек мой посох — доныне, отныне —
Где выкован череп под знаком креста!
Лишь знаю, что в мире — две разных ступени:
Средь высей зацветший покой
И в
дольней дороге от тени до тени —Заблудший в смятении разум людской!
Скользнул закат по высям отдаленным,
И вновь шепчу я сердцу моему:
Познав весь свет, равно неутоленным,
Падешь во тьму...
На всех стеблях, чья стройность длится хрупко,
Зажжется свет, затмится и пройдет...
И лишь полынь — на дне живого кубка,
Где будто был налитый на пир мед...
В миг пламени веков седая Пряха
Роняет прах, и меркнет вдруг игра,
И каждый раз для холода и страха
Влачусь я от костра...
Смыкает день стоогненные сроки
В полях земли — лишь в небе облака
Цветут, горят... Но искры их далеки!
И дрожь близка...
Полдневный лен и розы отцвели...
В последний раз, чуть зыбля свет в пыли,
День шелестом касается земли...
И где сливалась ткань земного сна
Из зыбкого цветного волокна,
Немая даль немых теней полна...
И где пылал о разном миг и миг,
Весь призрак яви, как единый лик,
У звездного порога вдруг возник...
Мир пестроты, свершившей свой завет,
Облекся в прах без знаков и примет,
И на земле у сердца крова нет...
В твой звездный храм приотворялась дверь,
И ты, душа, раскрытая теперь,
Всю нищету отдельности измерь!
"Как срок дан искре, срок — волне..."
Как срок дан искре, срок — волне,
Так сердце мечется во мне...
Вот, алчное, в твоей тени
Зажглись нежданные огни!
Их трепет праздный, но живой
Своим забвением удвой...
Tвой жребий вплел в их знойный миг
Пыланье всех надежд твоих...
Умей беречь, умей продлить
Из молний сотканную нить...
Их цвет пустой возьми в свой путь,
Скитанью преданная грудь,—
Их цвет, что цвел лишь раз вблизи,
Сквозь слезы в далях отрази,—
И всю их пламенную ложь,
Тоскуя, в памяти умножь!
"В тревогах жизни, в час непрочный..."
В тревогах жизни, в час непрочный,
Свой жар лишь вешним снам предав,
Молись, душа, тропе восточной
И шелесту росистых трав...
Дышать тревогой переменной
Всему, что в яви, суждено,
И все, что было — колос тленный,
Отдавший Пахарю зерно...
И Суд веков замыслил строго,
Чтоб был лишь мигом беглый миг,
Чтоб билось сердце у порога
Свершений и надежд своих...
Но Зодчий дней, в любви суровой,
Торопит каждый взмах крыла,
Чтоб мука смерти жизнью новой