Стихи

Ветер

Утром вышла за ворота, В одном платье, босая. Разгулялся ветер что-то, А я простоволосая. Вдруг встречаю я дружка, И ни гребенки, ни платка. Ветер, ветер озорной, Ах, что ты делаешь со мной! Парень крепко обнимает, Парни нынче модные, Ветер платье поднимает, А руки несвободные. В губы лезет целовать, Ни отбиться, ни прогнать, Ветер, ветер озорной, Ах, что ты делаешь со мной!

Казачья песня

Виктору

Иванову

Топают подковушки, мнут траву несмятую, Горечью полынною пахнут степь и даль… Ты меня, любимая, в тихий час заката Провожала из дому, затаив печаль. Навеки запомнил я хату с вишней белою, Где сдержал я поводом на маху коня, Как пожал дрожащую руку загорелую, И в поход отправился, слов не пророня. Не щеми ты сердце, да горечью отравой, Сотня в степь втянулася, справа по шести… Под казачью песню, за казачьей славой Топают подковушки… Милая, прости!

Единственная нежная

Мы встретились с тобой, последний раз, быть может Наверно для того, чтоб разойтись совсем. Пусть счастье прежних дней при встрече не поможет, Но все же, милый друг, не говори: зачем? РЕФРЕН: Единственная нежная, единственная милая, Пусть краткий миг любви неповторим, Но сквозь огонь страдания Светлы воспоминания, Давай с тобой о них поговорим! II. Хотя бы потому, что это счастье было, Его не зачеркнуть, страдая и скорбя, Хотя бы потому, что ты меня любила, Хотя бы потому, что я любил тебя! Единственная нежная, единственная милая, Пусть краткий миг любви неповторим, Но сквозь огонь страдания Светлы воспоминания, Давай с тобой о них поговорим!

Стихотворения разных лет, не вошедшие в мюнхенское издание 1976 года

Из сборника «Снежная месса» (Рига, 1925)

«По панелям, обложенным снежною ватою…»

По панелям, обложенным снежною ватою, Я устало брожу, чужеземный пришлец, И под жизненной пестрой и грубой заплатою Прячу сердце, познавшее, тайны сердец. Пусть я стянут нелепой пиджачною парою — Смутной памятью, спящей в глухих уголках, Помню землю, такую же старую, старую, Как пергаментный свиток в дрожащих руках. Землю, полную радостей древне-языческих, Где я был не бродягой, не знающим кров, А жрецом, восхваляющим в песнях ритмических Бесконечную мудрость и щедрость богов. И так больно припомнить дорогами талыми, Что когда-то давно, до Рожденья Христа, Я любил, не терзаясь колючими жалами И не шел добровольно на гвозди Креста.

Пасьянс

В глупом пасьянсе равнодушные карты Случайно столкнулись, чтоб смерть предречь: Вы так задумали, загадали в марте Скинуть тяжесть земную с усталых плеч… Вы бросили карты, сжав холодные пальцы, Улыбнулись грустно предстоящей весне… И, конечно, не вспомнили о хмуром скитальце, Вы, верно, забыли, что так дороги мне… Но вы не уйдете так скоро навеки, Хотя и вышли все четыре туза … У вас холодные льдинки — веки, Но теплы любимые мной глаза…

Неизвестной

Если сердце больно сжато безысходною тоской, — Пой о Солнце, пой о счастьи, об улыбке чьей-то пой. Если ночью снятся тени, если кровь сосет вампир, — Не склоняй свои колени, будет утро — будет мир. Если друг тебя покинул близкий, нежный и родной, Пой о дружбе, не ушел он, не забыл он, — он больной. Если бросил он упреки в том, что ты порвала нить, — Пусть слова его жестоки, — чувства им не изменить… Если сердце больно сжато бесконечною тоской, — Сохрани былое свято, пой о Солнце, вечно пой… Если ж солнечные дали не волнуют больше грудь, — Пой про лунные печали, но рабою их не будь.

Снежинки

Вы протянули мне снежинки, Сказали тихо: — Это вам. И, чуть заметные, смешинки В губах змеились по углам. И подавив свое смущенье На вас я поднял хмурый взгляд, Но мне хотелось в то мгновенье Вернуть все прошлое назад. Я вам ни слова не ответил, И не отвечу никогда, Но в сердце трепетно отметил Снежинки ваши навсегда.

Итоги

I. «Я окрылен, я облачность мятежных настроений…»

Я окрылен, я облачность мятежных настроений, Я устремлен наверх, в небесные луга… А ты волна, — ты трепетность любовных омовений, Но не моей земли ты моешь берега… Я окрылен, я облачность и только отразиться Могу в твоей волне — и в ней оставить тень… Но есть закон, — оторванность, — я не могу спуститься Вниз, в глубину волны, ни на одну ступень…

II. «Я не буду твердить: нет в любви озаренности…»

Я не буду твердить: нет в любви озаренности, Отражения Солнца в волне; Просто в первой задумчивой-робкой влюбленности Мы любви не знаем вполне… Я не буду твердить: нет в любви устремления Без звериного бунта в крови… Просто души не в силах уйти от сомнения, Просто нет никакой любви.

«Расстелю под собой пожелтевшую хвою…»

Расстелю под собой пожелтевшую хвою, Буду молча смотреть на песчаный обрыв… Я не знаю, — быть может, тебя я не стою, Или просто никто и нигде не счастлив… Видно каждому в сердце вонзилась верига, Но свобода души непостижна уму… Ты не бойся: — я горд для подобного ига; Я уйду, не сказав о тебе никому.

«На улице сегодня дождь и слякоть…»

На улице сегодня дождь и слякоть… Что лето мне, когда в душе зима И комната моя — холодная тюрьма. Не знаю почему, но хочется мне плакать И кажется, что я схожу с ума. Хочу увидеть вас, в глубь ваших глаз проникнуть — Я так люблю лучистый их отсвет, Моя тоска находит в них ответ: Но вы мне дороги, я к вам боюсь привыкнуть И тем вас потерять, и головой поникнуть; Поэтому я не приеду, нет.

«В убогой комнате моей…»

В убогой комнате моей Играет солнце ярким светом; Корону золотых лучей Сплетает над твоим портретом — В убогой комнате моей… В убогой комнате моей Всегда цветы благоухают; Здесь нет тюльпанов, орхидей; Мой стол и окна украшают Убогие цветы полей… И часто ночью я не сплю, Рву лепестки ромашки скромной И в одиночестве скорблю: Мне кажется, — из рамки темной, Ты тихо шепчешь мне — люблю! Я плачу! о как я устал! И плачут, ожидая утра, Цветы; их слезы как кристалл, Их слезы чище перламутра… Я плачу, о как я устал!.. Проходит ночь и вместе с ней Уходит мрак, борясь с рассветом, И снова золото лучей Играет над твоим портретом В убогой комнате моей…