Стихи

Я выходил, и я вернулся

Я выходил, и я вернулся в простое множество имен. И день опять перевернулся, и легким сделался как сон. Дыханьем вечности согретый, он тяжесть времени терял. И новой красоты приметы Он незаметно обретал. А за окном сгорает осень спокойным медленным огнем. И мы вдруг слово произносим, Совсем не думая о нем. Но кто-то в нас, живой и сирый, все тщится этот мир понять, чтоб нежный свет иного мира с прозрачной мудростью принять.

25.10.04

вдруг объявилась грусть

вдруг объявилась грусть и сделала день черно-белым. выбрала себе самую маленькую комнату. сидит, смотрит на нас в окно. и никого не видит. потому что она слепа от рождения. а мы приносим ей чай на подносе и скудные крохи своих воспоминаний…

Каким веселым бредом

Каким веселым бредом ворвался ты в мой мир? Ты учишься победам, гуляка и кумир. А я учусь смеяться и падать в пустоту. Сюжетом повторяться, И горечью во рту. Топор — твоя работа. Моя — тончайший стиль. Тебе — до поворота, мне до конца, сквозь пыль. Через пустыню боли в мой город-изумруд, где не играют роли и никогда не врут.

Уйти навсегда и вернуться

Уйти навсегда и вернуться. На голос идти как свет. В плечо, словно в пристань, уткнуться, Забыть нищету своих лет… И нежное нежным измерить, И светлому свет подарить. И снова в родное поверить. И вновь после смерти ожить…

Давай с тобой писать про дождь…

Давай с тобой писать про дождь… Он словно символ ожиданья. Когда чего-то долго ждешь, приходит вдруг иное знанье… Так ожиданье новых слов к нулю низводит их значенье. Дождь утешает стариков и говорит им о забвенье. Свобода ничего не ждать. Свобода жить воспоминаньем… Свобода мир не понимать, даря дождю свои желанья. В осенний вечер дальше жить. В забвенье, в пустоте, в разлуке. За все судьбу благодарить, особенно за боль и муки… Дождь как лекарство от тоски, когда тоску тоскою лечат… И спят как дети старики, И души их горят как свечи.

09.11.04

Как странно, что слова идут вразброд…

Как странно, что слова идут вразброд… У каждого свой угол отчужденья. Но каждое о нежности поет в мучительной попытке воплощенья. В стремительном потоке бытия мелькают листья, образы, недели. А мы с тобой опять, любовь моя, наш вечер на любовь и память делим…

24.11.04

На простом бумажном пароходе

На простом бумажном пароходе уплывет неведомо куда вечное стремление к свободе, что давно погасло, как звезда. Но покуда жив последний лучик и надежды слабый ветерок, я плыву по компасу созвучий, чтоб найти заветный островок… Там, где есть свобода от свободы. И любовь прозрачна и чиста. И исчезнут горести и годы, как слова с кораблика-листа.

24.11.04

Ты от предательства становишься сильнее…

Ты от предательства становишься сильнее… Но тем быстрее уменьшается душа. Так фотография от времени темнеет, И время замирает, не дыша, Чтоб удержать тот облик уходящий, Тот первозданный образ чистоты, Когда ты был собой и настоящий, Когда еще себя не предал ты… Когда, любя сильнее всех на свете, Ты был дыханием и взглядом каждым жив. И в нежной неуверенности — светел, И в робком ожидании — стыдлив.

25.11.04

Во мне настала ранняя зима

Во мне настала ранняя зима. На дне мерцала первая звезда. И сумерки ходили по домам, и город захватили без труда. В заснеженном пространстве вдруг повис вопрос о бесконечной белизне. И медленно звезда летела вниз, чтоб оказаться навсегда на дне.

29.11.04

Взглянув на отраженье отраженья

Взглянув на отраженье отраженья, Я вдруг увидел трещину в мирах… И образ твой мелькнул неясной тенью, И снова растворился в зеркалах. Какой щемящей нежностью пугливой, тебя влечет к опасным зеркалам? И к высоте прекрасно-молчаливой, И к одиночества мерцающим мирам. Тебе бродить в неведомых пространствах, Где облик твой запомнит тишина. А мне — пустое бремя постоянства, Орфея взгляд, и память, и вина…

29.11.04

Монолог сумасшедшего

Мне бы узнать свое имя… Или хотя бы ответ… Мне бы услышать голоса своих друзей… Я сижу здесь пятьсот семьдесят восемь лет. И мир становится все темней и темней… И слов запас иссякает с быстротою, завидной для многих. И я учусь наивысшему искусству — молчать. Но когда дикая мысль возникнет опять на пороге, Я знаю, как ее достойно и мирно принять. А врачи — они носятся как белые кролики, То с кипой бумаг, то с глазами, полными дней. Они садятся за свои бесконечные столики, Чтобы сделать вид, что стали чуть-чуть сильней… Они делают вид, что от них зависит так много… Но они лучше всех знают, что это не так. И по ночам они пытаются спросить у Бога, Как им дальше лечить нас, и себя им вылечить как… Они борются за наш разум, и препарируют душу. Они говорят, что страхи наши пусты. А я вижу, как душа их рвется наружу, И халаты их белые просто смертельно чисты. И каждый раз, принимая таблетку от вечности, Я говорю "спасибо" и улыбаюсь сестре. Я теперь другим пример спокойствия и беспечности, Я живу, как зверек, в своей неприступной норе. И мой разум светлеет, и с каждым днем он яснее. И радость переполняет меня, и выливается через край. А мир становится все непроницаемее и темнее, И все дальше и дальше когда-то утерянный рай…

29.11.04

На пальцах свежие порезы

На пальцах свежие порезы. На сердце — старые рубцы. Мороз соединил железом мои начала и концы. Глотать холодный рваный воздух, Скользя по краю пустоты, Где как иголки, колют звезды, И где меня не помнишь ты… Наш мир как будто наклонился, чтоб капли прошлого стряхнуть. Я безнадежно изменился. Но я вернусь когда-нибудь… Когда забудешь навсегда ты Слова, не сказанные мной. И взгляд мой грустно-виноватый, И мир мой, грустный и пустой… Когда родится образ новый И звук достигнет цели вдруг. Когда трепещущее слово, Как птица, вылетит из рук.