Стихи

«Ты знаешь, нежность во мне, как неразменный рубль…»

Ты знаешь, нежность во мне, как неразменный рубль. Я трачу щедро ее, всю раздаю сполна… И все же она растет, а не идет на убыль, И кажется: сердце вовек не вычерпать до дна. Я лью ее на цветы, кормлю ею птиц и белок, С утра до вечерних звезд бросаю вокруг себя И все же она растет! Скажи мне, что с нею делать… Пойми! ведь я задохнусь, весь мир так нежно любя!

«Вспоминай! И пусть захлебнется…»

Вспоминай! И пусть захлебнется От восторга сердце твое. Мы из жизни вечной колодца Небывалое счастье пьем. И уже ничем не измерим Этих новых дней глубину, Открывая светлые двери В нежный мир, где оба в плену. Ты забыть ничего не сможешь, Если даже годы пройдут, Я с тобой до последней дрожи, До предсмертной дрожи дойду. Буду в мыслях с тобою рядом И не дам ничего забыть, И руками, губами, взглядом Затяну лишь покрепче нить. Завяжу узлом наши души, Послежу, чтоб пламень не гас. Вспоминай, как ты сердце слушал В заколдованный счастьем час!

«Я покинула все пепелища…»

Я покинула все пепелища, Порвала все круто и резко, И бреду за тобою — нищей По чужим путям, перелескам, По каким-то чужим деревням, Через солнца лучи и тучи, Но с тобою, как в сказке древней, Твердо верю, что будет лучше. Полон путь испытаний разных, Все снесу, пройду терпеливо, Лишь бы только любви нашей праздник Не солгал нам пустым порывом. Лишь бы в душах горели свечи, Как в те дни, что давно уплыли, Лишь бы в поздний жизненный вечер Мы такими же близкими были.

«Счастье легкое ушло…»

Счастье легкое ушло… Стаяло в лазури… Видишь, голубю крыло Изломала буря. Хлещет ветер… Ночь темна… Нет путей к Отчизне… Боже, как горька она, Чаша нашей жизни. Ветер всех швыряет прочь… В плачь… в рыданье… в скрежет… Обезумевшая ночь Все полеты режет. Не найти во мгле земли, Крылья бьются даром… Смерть и горе все сожгли Яростным пожаром. ………………………………. Счастье было, как стекло… Хрупкого — не стало… Видишь, голубю крыло Буря изломала.

«К чему торопить эти дни?..»

К чему торопить эти дни? Они поторопятся сами… И сами угаснут огни С последними серыми днями… И холод… и холод и мрак… Душа, ты бессмертна ль? Не знаю. Придешь ли в небесный очаг Что раем мы здесь называем? Иль тихо растаешь во мгле Чужого бесстрастного неба? И… был человек на земле, А словно и не жил и не был!..

Фабрика

Круглые лампы… Круглые белые стекла. Где это было? Когда? Гордая мысль Человека как будто засохла. Ночи ползут, как года. Грохот машин… Скрип, раздирающий нервы… Радио — воющий зверь… Ночь без конца… О, как мне хочется первой Выбежать в узкую дверь. Знаю: ты дома согреешь мне ласкою ноги, Высушишь соль на глазах, Мысль успокоишь, и в этих минутах немногих Скроется фабрики страх. После уйдешь. И опять затоскуют сирены, Взрывы измучают слух. Пламя и дым. Обгоревшие, черные стены. В сердце тоска и испуг. Вечером снова машины, машины, машины. Длинных часов череда. Взгляды угасли, согнулись усталые спины… Где это было? Когда? Лучше не помнить. Пускай уплывает в забвенье Ряд этих страшных картин. Жизнь улыбнулась: теперь у меня на коленях Прыгает маленький сын. В комнате нашей счастье запуталось в сети… Тихий уют и покой. И по утрам, просыпаясь с тобой на рассвете, Радость глотаю душой.

«Я боюсь твое грозное серое имя…»

Я боюсь твое грозное серое имя Даже краешком губ произнесть… Ты неслышно ползешь за плечами моими Беспощадная, злая, как месть. Ты твердишь мне над ухом надменно и грубо: «Летних дней укатилось кольцо»… Ты из зеркала скалишь улыбкою зубы, Сеть морщин мне бросая в лицо. Осыпаются дни — календарные листья… Ближе, ближе покоя пора… [Ты швыряешь мне в кудри волшебною кистью Примиряющий блеск серебра. Но не может душа примириться с покоем, Окунуться в забвения дым, Мое сердце — оно навсегда молодое… Что же делать мне с сердцем моим? Может вынуть и бережно сдать на поруки До грядущих заоблачных встреч В чьи то сильные, нежные-нежные руки. Те сумеют его уберечь. И когда подползет равнодушно и смело Смерть моя, я забуду свой страх. Пусть возьмет поскорее ненужное тело — Сердце будет в надежных руках!..

«Оттого ль, что много забот…»

Оттого ль, что много забот, Оттого ль, что промчалось лето Но душа теперь не поет! Неужели все песни спеты? И глаза уже никогда Не увидят вечное пламя? И с небес вечерних звезда Не скользнет мне в душу стихами. А еще недавно вокруг Все жило, смеялось и пело… Это лето тысячью рук Обнимало мне нежно тело. И деревья, цветы, трава, Дятлов звонкие перестуки Все шептали свои слова. Все для песен дарили звуки. Но веселый праздник исчез, Пролетели дни без оглядки, И в окно с туманных небес Машет осень мокрой перчаткой.

«Бродит ветер в открытом вороте…»

Бродит ветер в открытом вороте, Треплет ветер волосы мне. Мы — на площади в тихом городе В разбомбленной чужой стране. Сколько верст за спиной оставлено, Сколько верст подошвами — в кровь, По земле, что войной раздавлена, Шли искать убежище вновь. И теперь у города мертвого, Где мосты над рекой сошлись, Стало ясно, что прошлое стерто И что мачехой станет жизнь. Искалечит, душу измучает, И любовь утопит в слезах, Но чтоб верить во что то лучшее Посмотри мне скорей в глаза. Пусть мечом нависла Дамокловым Неизвестность нового дня, Пусть изранены ноги стеклами, Все же страха нет у меня. Твердо верю, что все прокатится, Только сможем ли мы забыть? Но за все мученья заплатится Самой ценной радостью — жить!..

«Я помню вечер на бульваре Вены…»

Я помню вечер на бульваре Вены И мальчика с гвоздиками в руках. Еще в ушах гудели все сирены, Еще в сердцах поеживался страх, И все казалось призрачным и диким Из подземелья вышедшим на свет. А мальчик всем протягивал гвоздики И я купила маленький букет. И в городе окутанном пожаром И в зареве плывущем, как в крови, Прижав к груди несла я свой подарок, Как дань твоей сверкающей любви.

«Вновь зажгли каштановые свечи…»

Вновь зажгли каштановые свечи Над дорогой белые огни… И, как прежде, в ясный звездный вечер Мы с тобою счастливы — одни. Прошлый год с тревогой и скитаньем Улетел в забвения края. Не томи себя воспоминаньем, Отдохнувшая душа моя! Ведь дорогой радостной и новой Покатилась жизнь моя вперед… У меня мальчишка желтобровый В колыбельке кулачки сосет.