Стихи

Дали имя, целовали в рот.

И во имя этой чудной были

Я не смею не идти вперед!

1935

Моя фотография

На фотографии мужчина снят.

Вокруг него растения торчат,

Вокруг него разросся молочай —

И больше ничего… Безлюдный край!

И больше ничего, как будто он

И вправду под капустою рожден…

Я с удивлением гляжу на свой портрет:

Черты похожи, а меня и нет!

Со мной на фотографии моей

Должна бы сняться тысяча людей,

Людей, составивших мою семью.

Пусть мать качает колыбель мою!

Пускай доярки с молоком стоят,

Которое я выпил год назад,

Оно белело, чисто и светло,

Оно когда-то жизнь мою спасло.

Матрос огромный, с марлей на виске,

Качающийся на грузовике.

В гробу открытом лунной ночью… Он

Сошел на землю охранять мой сон,

Акацию и школьную скамью —

И навсегда вошел в мою семью.

А где-то сзади моего лица

Найдется место и для подлеца,

Чей прах в земле — и тот враждебен

мне:

Явись, Деникин, тенью на стене!

Торговка Марья станет в уголке, —

Купоны, боны, кроны в кошельке, —

Рука воровки тянется к плодам…

Я враг скупцам, лжецам и торгашам!

Со мною должен сняться и солдат,

Мной встреченный семнадцать лет

назад.

(Такое шло сиянье по волне,

Что стыдно было плюнуть в воду

мне.)

Солдат французский в куртке

голубой,

Который дыню поделил со мной,

Почуяв мальчика голодный взгляд…

Шумело море… Где же ты, солдат?

Забыв твои глаза, улыбку, рот, —

Я полюбил всей Франции народ.

Так я пишу. И предо мной портрет,—

Ему уже конца и края нет:

Явитесь, хохоча, и говоря,

Матросы, прачки, швеи, слесаря.

Без вас меня не радует портрет:

Как будто бы руки иль глаза нет.

Учителя, любившие меня!

Прохожие, дававшие огня!

Со мною вы. Без вас, мои друзья,

Что стоит фотография моя!

1936

Моя улица

Переулок у моря, но кораблей

Не видать сквозь высокую эту стену,

Тут веселая прачка в лохани своей

Подымает одну и ту же волну.

Слышен стук, и ему отвечает звон.

Но не видно работника из-за стены.

Если это один — как огромен он!

Если много людей — как все дружны!

Мне знаком продавец воды —

И вода,

Моряки знакомы —

И их суда, —

И от каждого дерева длинная тень!

…Почему — не знаю, но навсегда

Я запомню этот солнечный день.

И на площади, где шумит народ,

Все хожу по исхоженной глади торца

Я, веселый и любящий пешеход,

Без жены, ребенка и отца.

Мне пора бы деньги сжимать пятерней?

Но друзей считает моя рука.

И «товарищ» — слово, любимое

мной, —

Все пьянит. И не сойдет с языка!

И земля милее из года в год,

И люблю я этот людный квартал —

За то, что не к небу, не к звездам он

ведет,

А в другой такой же квартал.

1936

Хозяйке моей квартиры

Смеюсь, хозяйка: даром ты в комнату мою

Приходишь с самоваром.

«Не нужно!» — говорю.

Ты милый сердцу глобус поставь-ка

на столе,

Чтоб я о всей огромной

Не забывал земле,

Чтоб Шар Большой являлся в веселье и в

нужде!

(Так, видя искру в небе,

Мы помним о звезде.)

И мне замка не надо, не надобно