Стократ
Шрифт:
В этот момент камень, на который наступила Мир, качнулся у нее под ногами. Девушка взмахнула руками, будто собираясь взлететь, и действительно полетела – вниз, спиной вперед.
От ее крика у Стократа волосы встали дыбом. Он ясно представил Мир, нанизанную на сучок, словно бабочка на иглу. Он кинулся по склону, второпях рубя кусты и ветки, проклиная эту дуру, только бы она осталась жива…
Она дышала. Рубашка на груди была целой и чистой.
– Не прикасайся ко мне! – она пыталась встать, но подвернула ногу.
– Что с тобой?
– Не трогай меня!
Она
Стократ видел карту много раз, год за годом проверял ее своими ногами. Карту рисовали на свитках и досках, но никогда – на девичьей коже, перепачканной кровью; линии и символы, очертания гор и рек проступали синим контуром, будто лопнувшие сосуды. Очертания земель и владений. Города и реки. Можно было различить даже буквы: «Земли… Гран…»
Ее дружок пробился сквозь заросли, потрясая кинжалом. Стократ сбил его с ног, отобрал оружие и оглушил точным ударом. Вернулся к Мир, перехватил ее руку с занесенным ножом, перевернул лицом вниз и промокнул кровь на спине остатками рубашки.
Столица Гран на карте была пробита древесным сучком. Мир напоролась на острейшую деревяшку, к счастью, уже на излете своего падения. Сучок поранил только кожу, зато глубоко поранил: земли Гран – их изображение на карте – утопали в крови.
– Это татуировка?
– Отпусти, я убью тебя! Я скажу властителю…
– Тихо, ты поранилась…
Ветер завертелся в кронах. Ноздри Стократа задрожали: пахнуло дымом. Не мирным. Дымом пожарища.
Искры из печки попали на соломенную подстилку?
Пьяница, засыпая, опрокинул в постель свечу?
Снова донесся ветер, и Стократу послышались крики и лязг. Девочка задергалась, пытаясь вырваться.
– Это было у тебя всегда?
– Отпусти, мерзавец!
– Просто скажи – что это?
Она зарычала, как бешеный кот, но Стократ не выпускал ее. На белой спине девушки сворачивалась кровь, и в новом пурпурном обличье проступали Выворот и Лесной Край, изгибы Светлой, устье Темной и Гремячий порт.
– Послушай, откуда у тебя на спине весь Обитаемый Мир?!
– Будь ты проклят, проклятый колдун, я засуну твой проклятый язык глубоко тебе…
Заворочался, приходя в себя, парень.
– Так может… это и есть твоя болезнь?!
Она застонала, и Стократ понял: на этот раз угадал.
– Я тебя отпущу, только не беги никуда. А то ведь напорешься, как на вертел, и будет еще хуже…
Он осторожно освободил ее, попытался поднять – она яростно оттолкнула его руки. Мальчишка, покачиваясь, поднялся на ноги – он был ошарашен и не понимал, что такое с ним сделали.
Стократ подошел и взял его за шиворот:
– Ты знаешь, что с ней?
– Если ты тронешь ее хоть пальцем… – пробормотал парень заплетающимся языком. Стократ понял, что о карте на спине Мир мальчишка не имеет понятия – парень был настолько целомудрен, что не осмелился бы даже коленку девушке забинтовать.
Стократ выпустил его.
Сидя
на земле, Мир заплакала, но не от боли. Она рыдала, закрыв лицо руками, к ужасу и удивлению мальчишки, который, похоже, не подозревал, что эта девочка умеет плакать. Стократ посмотрел на небо: дым сгущался. Что-то горело в городе, и пожар никто не тушил.– Ну-ка, перестань, – жестко сказал он Мир. Укрыл ее своим плащом, взял на руки, не обращая внимания на слабые попытки вырваться, спустился вниз, к шалашу и прогоревшему костру.
Когда он усаживал ее на одеяло, мальчишка поднял с земли камень и попытался напасть со спины. Стократ завернул ему руку за спину, мальчишка не проронил ни звука, хотя захват был жестокий.
– Слушай, как тебя, Дан. Я не собираюсь причинять ей вред. Если ты не понял – сломаю руку. Понял?
– Да, – прохрипел мальчишка.
– Вот и славно.
Освобожденный, парень не удержался на ногах и сел на землю. На лбу у него выступил пот.
– Возьми лошадей. Напои. Позаботься.
– Я…
– Уйди отсюда и не приближайся, пока я не скажу.
– Да кто ты такой, чтобы…
Под внимательным взглядом Стократа мальчишка замолчал.
– Я не причиню ей вреда, – сказал Стократ после длинной паузы.
Мальчишка втянул воздух сквозь сжатые зубы.
– Мир, скажи ему, чтобы он ушел, – велел Стократ.
Девушка, не поднимая головы, махнула рукой, указывая вниз, к ручью. Дан медленно побрел прочь, оглядываясь, хромая, растирая правую руку левой…
– Когда это началось у тебя, Мир?
Она молчала.
– Вчера вечером ты была здорова.
– На рассвете, – сказала она с ненавистью. – Почему они не тушат пожар?!
– Почему у тебя на коже – карта Обитаемого Мира?
– Я не знаю! Если это заразная болезнь – я хочу, чтобы ты заразился и умер, колдун!
– Если бы ты не бежала от меня, – сказал он укоризненно, – ты бы не напоролась на сучок. А так – у тебя дырка в шкуре как раз в том месте, где на карте – столица Гран…
– Оставь меня в покое.
– Не надейся.
Стократ открыл свою сумку, вытащил темную стеклянную флягу с остатками горькой лечебной настойки.
– Повернись.
– Лучше сдохну.
– Повернись, я сказал.
Она была горячая, как камень на летнем солнцепеке. Ее трясло; он почти силой развернул ее лицом вниз и отбросил плащ, в который она куталась. Задрал подол рваной рубашки. Рисунок на коже проступил еще ярче, а рана на месте столицы Гран воспалилась.
– Сейчас, – Стократ зубами выдернул пробку. – Будет… тьфу.
Он бросил пробку, и она повисла на шнурке.
– Будет больно, но недолго. Потерпи.
Она вцепилась в одеяло. Стократ обильно смочил край чистой тряпки: настойка была темной, почти черной, и густой.
От прикосновения Мир зашипела, выгнувшись дугой, и в тот же момент по дороге застучали копыта, а в городе зазвонил колокол. Он звонил истерично, заполошно, а дыма становилось все больше, он закрывал уже половину неба, и по дороге, идущей вдоль оврага, скакали, нахлестывая лошадей, невидимые люди…