Страда

Что человек усердно натаскал, Как муравей, По бревнышку веками, Подмял огнем Орды откатный вал, Попробуй вновь Дома поднять руками! На тех печищах Бабы, старики, Не изменив Привычкам и заботам, Ложили не венцы — Смолистые венки, Осыпанные, как росою, Потом. А я тогда На Балтике служил В заглавном чине Старшего матроса. На вахте Потихонечку тужил По августовским Выбеленным росам. Мне говорили: Ты свое бревно Кладешь в тот сруб Невидимо и скромно. Сберечь границу — Это все равно, Что выстроить деревни Для бездомных. Я верил: Это так, Но все же знал: Не топорище Взгорбило ладони, Не мною Новый выстроен вокзал, В полях объезжены Стальные кони. И я пришел К началу всех начал: Ходил на промыслы, Пахал, ковал подковы. И даже, каюсь, Дедов поучал, Как хлеб растить Или кормить корову. Но до сих пор В тот поезд не попал, Который не подвластен расписанью: То ль проскочил разъезд, Иль попросту проспал И на вокзал приехал С опозданьем… И тешусь только тем, Что новая строка Деревне-поезду Поможет выйти в кручу, Что стих прочтет Земляк наверняка И обо мне Подумает получше.

ПРЕДЗОРЬЕ

«За рекою песня вешней птицей…»

За рекою песня вешней птицей Крыльями взмахнула, поднялась. Закружила, на душу ложится, Полоняет песенная власть. Из деревни, спрятанной когда-то В темь лесов потомком кривичей, Вдоль домов, заулочком горбатым Вымахнула силою крылатой В царство звезд и солнечных лучей. И забылись надолго невзгоды: Будто бы не жгли мороз и зной, Будто нашу крепкую породу Тяжкие не испытали годы… Песня, что ты делаешь со мной!

РОДНОЕ

Дни короче, прозрачней сталиу Глубже, радостнее печаль. Мы с волненьем осень встречаем, Каждый спелый лист примечаем, Провожаем в дымную даль. Удивленным, влюбленным взглядом Мы глядим на клин журавлей, Пролетающих горестным стадом Над притихшим продрогшим садом, Над раздольем родимых полей. Видно, тяжко без нашего лета Птицам жить в стороне чужой, Коль уносят на юг фиолетовый Неба русского цвет голубой!

В ОКТЯБРЕ

Листья клена — лапы гусиные — Вмерзли в лужу на всем пути, В семицветной листве осиновой До чего же легко идти! Сыплет, сыплет на плечи золото, Землю вызвездило листвой. До чего же ядрено-молодо! Сердце, радуйся! Песни пой! Кто сказал, что в глуши осиновой Ходит-бродит тоска-береда?.. Здесь видал я стада лосиные, А тоски не встречал никогда!

У КУЗНИ

Мимо кузни с ведрам, Покачивая бедрами, Настя ходит по воду По тропке, как по проводу. За день Настя сотню раз Души вывернет из нас. Ей-то что — работает, Ходит, где короче. А у нас забота — Шеями ворочать. Ломит шеи к ночи Так, что нету мочи. Прицепилась, как простуда, Накануне посевной. — Ой, с ремонтом, братцы, худо, — Встанем к выходу спиной: Бегай хоть по двести раз — На затылке нету глаз. Искры звездами взметнулись — Знаем, горю чем помочь!.. Про себя же усмехнулись: Как на привязи точь-в-точь. Бьются искры, будто пчелки, Сыплют роем н астену. Не видать теперь ни челки, Ни походки Настиной. Что-то в кузне стало душно, И удар уже не тот… Вот те раз — сквозь грохот слышно: Ведра звякнулись о лед. Мы, как будто ненароком, Повернулись к двери оком. Эх, была не была, Веселей пойдут дела!

«Отчего же ты притихла, Галя?..»

Отчего же ты притихла, Галя? Ждешь, поди, парнишку у ракит?.. Листья нашумелись, задремали, Гладь речную солнце золотит. Будто шлемы витязей былинных, За рекою высятся стога, Легкая прохлада теней длинных Пала на крутые берега. Лес на горизонте вписан тонко В пеструю безоблачную даль. Родиной любуешься, девчонка, Отчего ж в глазах твоих печаль? Галя, голосистая Галина, Русая до пояса коса, И меня когда-то у овина Чаровали высью небеса!.. Где бы ни была, но этот кустик, Эту веху первых с любым встреч, Завсегда — и в радости и в грусти — Станешь ты в душе своей беречь. Будешь вспоминать село Лесное, Нежность грубоватую ребят, Слушать, Слушать, Слушать, Как весною Журавли о родине трубят… Все длиннее тени, гуще вечер, Только радость не затмить ему: Галя руки тонкие на плечи Положила Саньке своему. Воздух на густом ржаном настое Все хмельней. Нежнее, мягче свет. Тишина. Их в целом мире двое, И обоим — по семнадцать лет!

НА СВАДЬБЕ

С посвистами, вскриками Рюмками звенит — Свадьба многоликая Катится в зенит. Половицы охают На особый лад. Каблучищи грохают Невпопад. Вздрагивают бровушки У девчат крылом… Лишь осталась вдовушка За столом. Опустила синие, Затаив тоску. Бабий август инеем Прикипел к виску. Думы тучей вислою Накатились вновь: Где-то там под Вислою Сгинула любовь. Ей на долю выпало: Все одна, одна… Не могла, да выпила Горькую до дна. Потому и сдобрены Памятью-слезой Свадьбы наши добрые, Словно май грозой.

«Хребты на сутулые плечи…»

Але Темирхановой

Хребты на сутулые плечи, Как бурку, накинули ночь. Ручьи на гортанном наречьи Ведут бесконечные речи, Как лучше друг другу помочь? Как в каменном мире дремучем Пробиться сквозь тяжесть громад? И, яростно пенясь, по кручам Несутся к утесам могучим, А те, как могилы, молчат. И жутко бывает, не скрою, Услышать, как дышит гранит, Как борются волны с горою, Огромной, суровой, немою, И думать: А кто ж победит?

1952

«Над поляной зорянкой звенела…»

Над поляной зорянкой звенела Белокрылая песня твоя. Поманила кого-то несмело В заозерные наши края. Я не знаю, кому назначала Зоревой лебединый привет, По кому так тепло заскучала В восемнадцать девчоночьих лет. Ты во мне потревожила юность, Оставаясь сама в стороне. Расплескалась апрельская лунность По июльской ежастой стерне. Зеленеют пожухлые травы, А цветов — хоть девчонок зови!.. Журавли надо мною картаво, Будто в мае, поют о любви!

ПОЛОВОДЬЕ

Я опять удираю из дома В отчий дом, где морянит весна, Чтоб взглянуть на родных и знакомых, На хмельных от воды и вина. Там, на зыбких мшаринниках, море — Разливанная вешняя гладь, По утрам краснокрылые зори… Там житуха теперь — благодать! Мужики в эту пору — министры, Всяк себе — до поры — господин, Ловки на руку, на ногу быстры, Хлебосольные все, как один. На досуге, бывает, повадки Выпирают наружу торчком: Тянет на ночь Данила к солдатке На лучок с «новгородским сучком». До потемок с придыхом да звоном Пантелеевы колют дрова: Пролежать — никакого резона, Коль неделя далась дарова. За одворком байненку подмыло, А хозяин с дружком обнялись: «Половодье постыло, да мило — Дело б делать, так нет — веселись…» Чтоб обнять и родных и знакомых, Захмелеть от воды и вина, Что ни год — удираю из дома В те края, где морянит весна.