Страх

– Ты о чем?

– Ну, сейчас же базар идет про отмену "вышки"... Мудаторий какой-то предлагается...

– Мораторий, - нервно поправил его Зак.
– Это все болтовня думская... Они как расстреливали втихую, так и будут расстреливать...

– Попка за базар Фугасу бабки запросит, - с ноги на ногу переступил Боксер.

Еще в начале беседы он доложил Заку, что за первые сведения охранник взял с него три тыщи "зеленых". Хозяин поверил, и Боксеру сразу понравилось работать посредником.

– Дай ему "штуку", - приказал Зак Ларисе.

– Может не клюнуть, Савельич, - простонал Боксер.

– Я - не дойная корова, - огрызнулся Зак.
– Скажи охраннику,

если будет себя хорошо вести, заплатим еще. Все. Иди.

Боксер нервно сунул в бумажник десять новеньких сотенных купюр, но

сунул в два разных отделения: четыре - в большое, шесть - в

маленькое. "И четыреста ему хватит," - с удовольствием подумал и зашлепал к выходу.

Его тяжелые, похожие на шлепанье моржа хвостом шаги заставили

Зака обернуться. Он проводил долгим взглядом пудовые кроссовки Боксера. Несмотря на массивную фигуру и мощные слоновьи ноги, его ступни как-то по-тряпошному расслабленно прошлепали по полу. Хлопнула дверь.

Стало слышно, как потрескивают дрова.

Шаги Боксера почему-то напомнили Заку о двух парнях, что он

перед обедом отправил к этому ищейке Тулаеву. И еще его беспокоило

одно: он никак не мог узнать, на какое ведомство работал Тулаев. У

этого лысеющего парня была слишком явная армейская выправка и

совсем не милицейские методы работы. У тех двух, что он послал на

его квартиру, тоже чувствовалась армейская выправка. Они бы

никогда не позволили себе по-моржовьи шлепать по полу его дачи. Впрочем, дача была записана не на его фамилию, и Зак пока особо мог не бояться, что оперативники отыщут его здесь.

– Лариса, - тихо позвал он.

– Я здесь, Савельич, - мягко, по-кошачьи ступая по доскам, подошла она.

– Что там?

– Боксер уехал... Вон его машина из проулка выбирается...

– Я не о том... Исполнители на связь выходили?

Он упрямо не хотел тех двоих называть килерами. Во-первых, слово было чужое, неприятное и какое-то излишне мрачное, во-вторых, походило на меру веса.

– Сейчас узнаю.

Все таким же невесомым привидением она скользнула в соседнюю комнату.

Пламя дышало на Зака теплом и умиротворенностью, но в душу проникнуть не могло. Сердце сдавливал странный тяжелый груз. То ли от новости, что брат пытался повеситься, то ли от потери Наждака и Цыпленка, то ли непонятно еще от чего.

– Савельич, три минуты назад они выходили на связь. Доложили, что ждут, - вернулась к его креслу Лариса.

Он поднял маленькие карие глазенки к каминным часам, похожим скорее не на часы, а на треуголку Наполеона, и подумал, что Наждак никогда бы не ответил с такой точностью. Наждак годился совсем на иное. Сейчас он мог бы только помешать. Но если получится операция, то спасать нужно не только брата, но и Наждака с Цыпленком.

– Ты в порядке?
– самой расхожей фразой американских боевиков спросил Зак.

– Я привыкла ждать.

– Ничего, дождемся... Будет и на нашей улице праздник.

Ему было хорошо рядом с ней. Он не испытывал никаких чувств к Ларисе, потому что она принадлежала брату, но ему все равно было хорошо. Женщина это ведь не только жена, но и мать, а у Ларисы были удивительно мягкие руки и неслышные шаги. Точно как у покойной матери Зака. И так же, как от матери, от Ларисы веяло чем-то крепким, мужским. Казалось, что она вовсе не умеет плакать.

– Позови Связиста, - попросил Зак.

Даже рядом с Ларисой, рядом с тем приятным и материнским, что исходило от нее, Зак не ощутил облегчения. Сердце все щемило и щемило, и неизвестно, что нужно было сделать и кого позвать, чтобы клещи ослабли и перестали тискать его усталое сердце.

– По вашему приказанию прибыл, - озвучил свое появление за спиной Связист.

Зак развернул кресло. Теперь пламя грело лишь левый бок, но зато он мог беседовать лицом к лицу со Связистом. Этого изможденно-худющего, больше похожего на скелет, туго обтянутый кожей, чем на человека, бывшего подводника он отобрал в

Мурманске в числе первых. Года два назад его в звании капитана третьего ранга выгнали с должности зама флагманского связиста дивизии атомных лодок за пьянку и драку, в которой он оказался со своими костями, пропитанными алкоголем, покруче трех патрульных, хотя, скорее всего, дело было не в пьянке и не в драке, а в том, что его уже давно хотел схарчить командир дивизии, закрутивший легкий роман с женой Связиста, сверхсрочницей из его же штаба. Увольнение по статье за дискредитацию офицерского звания сразу сделало Связиста нищим. Он не получил положенных двадцати окладов по званию и должности, долго бедствовал, пытался наложить на себя руки и, когда его нашли люди Зака, долго не упирался. Он, собственно, так и не понял, что от него требуется, кроме одного: то, что он сделает, повредит комдиву, к которому все-таки ушла его жена. А ради этого он готов был на все.

– Ты в шифрах разобрался?
– спросил его Зак о бумагах Свидерского.

– Так точно.

– Сможем мы сами сделать пуск?

– Так точно...
– зябко поежился Связист.
– Если, конечно, получим доступ к ключам командира и старпома.

– Не напрягайся, - заметил смущение Связиста Зак.
– Мы, скорее всего, и пускать-то ничего не будем. Главное, чтоб эти козлы в

Кремле поняли, что мы это можем...

Он громко хрустнул пальцами, стиснутыми в маленьком бледном кулачке.

– Только это, - кашлянул Связист, - такая есть, понимаете, техническая особенность, что кодовый сигнал на лодку должен прийти извне.

– Что значит - извне?
– насторожился Зак.

– Ну, с любого объекта извне лодки. Иначе не сработает.

– А если с судна.

– Это можно. Но обязательно извне.

– А предположим, что извне не получится... Сами сможем?

– Трудно сказать... Мы как-то с одним эртээсником...

– Кто это?
– не понял Зак.

– Эртээсник - это начальник радиотехнической службы подводной лодки... Мы как-то копались в схемах пуска. Он хвастался, что нашел один контакт. Никакие коды не требуются. Соединил - и все, можно запускать.