Страна Мудрецов

Великие перемены будят в душе человеческой великую энергию и рождают великие чувства. В дни великих перемен очищаются сердца, проявляются характеры и сплетаются судьбы.

Я стиснул зубы, поднялся с земли и расправил плечи. Лидка стала на одно колено и крепко завязала шнурки моих тапочек. Я затянул ремень потуже, пригладил волосы и пошел принимать государственные дела Мурлындии, страны мудрецов.

ТЕТРАДЬ 11

Степан Кузьмич лежал в постели и нехотя жевал крендель. Лицо у него было желтое, изнуренное болезнью.

– Пить хочется… Нацеди мне чайку из самовара, – попросил он. Отхлебнув горячего, Степан Кузьмич сообщил: – Только что Мур здесь был. Выходит, тебе дела сдавать?.. Что молчишь? Аль недоволен?

– Чему радоваться? – сказал я. – Это самая глупая мысль, которая когда-нибудь забредала под его золотую корону.

Степан Кузьмич усмехнулся, с трудом приподнялся на локте.

– Коли уж ты попал в состав, так сказать, правящей верхушки, – произнес он приглушенным голосом, – необходимо открыть тебе некоторые секреты… Знай, что королю никакая мысль самопроизвольно под корону не забредает, а забредают только те мысли, которые заранее продумали волшебник Лабаз и Главный мудрец.

Я удивился:

– А как же это получается?

– Есть способ, – сказал Степан Кузьмич. – Своевременно и ты про него узнаешь… Ну, чай в сторону. Принимай государственные дела.

– Много дел-то? – спросил я.

– Дел у нас будет десять пунктов, – ответил Степан Кузьмич. – Пункт первый: не дозволять Кирюхе спать на посту у двора.

– Как «не дозволять»? – не понял я. – Нельзя же приказывать!

– Приказывать нельзя, – согласился Степан Кузьмич. – Свобода личности должна соблюдаться неукоснительно. Однако сообрази, какой наступит в стране ералаш, если мудрая сила не будет направлять эту свободу в правильное русло. Раскинь умом, найди Кирюхе занятие, отбивающее склонность ко сну. Я придумал за ногтями следить, но это ему уже приедается. Вот-вот заснет житель. Придумай ему другое, столь же увлекательное занятие.

– Попробую, – сказал я.

– Второй пункт: ты в ответе за то, чтобы корабль «Диоген» и его команда были всегда на месте и готовы к плаванию. Опять ты спросишь меня, как обеспечить? Шевели мозгами. Я придумал морякам карты. Они сутками в дурачка дуются, даже мысли не возникает от корабля отойти. Чтобы сбегать в Лабаз за продуктами, они жребий кидают. Но карты могут надоесть. Имей выдумку про запас.

– Постараюсь придумать, – сказал я.

– По третьему пункту государственных дел тебе вменяется в обязанность следить, чтобы Евтихий всегда имел запас стрел для королевской охоты на сороку. Это не хлопотно. Евтихий дело обожает, водится только с доктором, по причине мозолей, и должность охотника исполняет с великим прилежанием… Четвертый пункт говорит о знаке отличия. Вот эта медаль, – Степан Кузьмич потрогал золотую медаль, свисавшую с его шеи на толстой цепи, – является знаком твоего высокого достоинства, свидетельствуя о том, что ты самый мудрый житель в Мурлындии.

– Так я же не самый мудрый! – воскликнул я в отчаянности.

– Это невозможно установить, кто самый, а кто не самый, – с улыбкой произнес Степан Кузьмич. – Однако есть такое правило: на ком нашивки, тот и капитан. Подумай, легко ли жителю разобраться, кто мудрее всех? Для облегчения усилий ему сказано: самый мудрый у нас Главный комендант. Житель к нему и прислушивается. Помни это и слов на ветер не бросай… Медаль дает тебе льготу: при ее ношении ни один житель побить тебя не имеет права.

Я грустно улыбнулся:

– Хорошо, хоть такая льгота предусмотрена.

– По пятому пункту ты обязан устроить так, чтобы лошади, которые уходят в поле пастись, возвращались обратно в Мудросельск.

– Значит, мне и конюхом надо быть?

– Может, кто другой пожелает. Все в твоих руках, – сказал Степан Кузьмич. – Умей заинтересовать, прояви мудрость. По пункту шестому ты обязан поощрять зампотеха в выдумывании забавных удовольствий для жителей… Пункт седьмой говорит о том, что у входа в волшебную пещеру денно и нощно должен гореть костер. Об этом заботится доктор. Старик обожает посидеть у огонька, вспомнить былое под треск горящих сучьев… Может, другое причины есть…

– Какие, например?

– Это дело докторово… Пункт восьмой касается твоей наиважнейшей обязанности. Ты должен постоянно напоминать жителям, что они живут в стране, где полная свобода и можно делать все что хочешь, что работать им не надо, а для того чтобы удовлетворить насущные потребности, достаточно набрать банку желтых муравьев, принести в пещеру и сказать «спасибо».

– Зачем об этом надо так часто напоминать?

– Для прочного сохранения заведенного порядка.

Подробнее узнаешь, когда поработаешь, – сказал Степан Кузьмич. – Тебе муравьев собирать не надо. Если что понадобится, подойди к своей камере и скажи: «Добрый Лабаз, мне нужна, например, пачка цейлонского чаю. Сегодня я напомнил такому-то жителю, занятому собиранием орехов, что выгоднее набрать муравьев и попросить орехов у доброго волшебника!»

– ПОНЯТНО… А зачем волшебнику столько муравьев?

– Это известно только волшебнику, – сказал Степан Кузьмич. – Теперь пункт девятый: заметив в Мурлындии что-нибудь написанное – на заборе ли, на стене ли, на песке ли, – немедленно сотри, выясни, кто написал, и сообщи доктору, чтобы лечил жителя.

– Мракобесие! – сказал я.

– Порядок, – поправил меня Степан Кузьмич.

Да, забот порядочно… Лучше всех у нас устроился Петька. Дел не делает, развлекается как хочет, добился громкой славы и ходит задрав нос. Что завтра будет есть, под чьей крышей спать, – это его нисколько не волнует.

Получил то, чего хотел. Лидка тоже живет неплохо.

Смотрится в зеркало сколько хочет, воспитывает королеву Дылду в своем духе, варит варенье, командует нами в нашем доме и недовольна лишь тем, что в Мудросельске грязные улицы… Мне пришлось хуже всех. Хотел пожить в свое удовольствие, а приходится каждый день выполнять разные обязанности, чего-то устраивать и что-то придумывать. Где же она, свобода? Прав, наверное. Главный мудрец, что от всех потребностей надо отказаться решительно и навсегда. Иначе свобода будет только видимостью, а в действительности ты будешь самым жалким рабом своих желаний. Правда и то, что ничего не надо делать. Я уже заметил: чем больше сделаешь сегодня, тем больше дел встанет перед тобой завтра. Что это за такая странная зависимость?..

Я налил себе еще чаю, пил его и кусал крендель.

– А где же десятый пункт государственных дел? – спросил я.

– Сидит перед тобой, – сказал Степан Кузьмич.

Я поднял глаза от кружки – и в изумлении закашлялся. Передо мной сидел житель в целой рубашке и с чистой шеей. Он улыбался. Лицо жителя было мне знакомо. Где же я его видел?..

– Зовут его Шнырь, – продолжил Степан Кузьмич, поправив подушку. – Увлекается подноготной жизнью. Так сказать, частный сыск.

Страна Мурлындия открылась мне с новой, неожиданной стороны.

– Какой, какой жизнью? – спросил я.

– Подноготной, – сказал Шнырь веселым голосом. И вообще он показался мне очень жизнерадостным. – Такой жизнью, которую стараются от чужих глаз упрятать подальше. На улице ее не увидишь, надо каждому чуть не под ноготь забираться.

– Зачем это надо? – спросил я.

– В Мурлындии все можно, – объяснял мне Шнырь. – Не исключено, что иной шкодливый житель задумает, например, королю Муру булавку в кресло засунуть. Для того чтобы разузнавать такие нехорошие намерения, я и существую в Мурлындии.