Страна Мудрецов
Шрифт:
– Сложи из них на полянке домик.
– Зачем домик? – удивился я. – Что за детские игры?
– Увидишь, – сказал Степан Кузьмич.
Я пожал плечами, но домик сложил.
Возле моего строения сразу собралась толпа жителей. Митька спросил почтительно:
– Миша, это вы сами придумали такую мудрую игру?
И только тут я понял, какой золотой совет дал мне Степан Кузьмич!.. Задрав нос повыше, я ответил Митьке:
– Сам придумал. А что, понравилось?
– Еще как! – загалдели жители. – Мы тоже хотим в эти камни играть! Покажите нам, как их делать?
Жители галдели,
– Покажите нам, как их делать! – умоляли жители.
– Не сегодня, – сказал я. – Я чертовски устал от управления государством. Приходите утром, и я покажу вам, как делать кирпичи.
– А сегодня никак нельзя? – стонали нетерпеливые жители.
– Нельзя! – отрезал я. – Приходите завтра.
Жители разошлись с неохотой, жадно огладываясь на кучу кирпичей.
Когда я вернулся домой, Лидка спросила:
– Ты опять что-то придумал?
– Мелочь, – ответил я скромно. – Ставлю кирпичный заводик.
– Ото! – восхитилась Лидка, но ту же спросила в сомнении: – Думаешь, жители станут работать?
– Жители будут играть, – сказал я. – А пока разберутся в чем дело, мы налепим кирпичей на сто печек!
– Увидим, – сказала Лидка. – Ну, пойдем, я тебя чаем напою. Только завтра обязательно сделай стол.
Я пообещал. Потом мы уселись на пол и стали пить чай. Вдруг возник тайный человек Шнырь. Как всегда, он был в целой рубашке и с мытой шеей. На него приятно было смотреть.
– Решили основать предприятие? – спросил Шнырь, посмеиваясь. – Умное дело… Только привьется ли на здешней почве?
– Привьется, – сказал я уверенно.
– Кирпичей вы налепите, это я допускаю, – сказал Шнырь. – Даже печек настроите. Но потом жители разберутся в вашей махинации, и затея лопнет. Жители зимой привыкли спать, а не печки топить.
– А мы их переучим! – заявила Лидка.
– Скорее они вас переучат, – покачал головой Шнырь. – Масса, знаете ли, играет свою историческую роль… Она подавляет отдельную личность и растворяет ее в своей толще…
– Отдельные личности нерастворимы, как булыжники, – сказала Лидка. – Считайте, что мы из таких. Мы знаем, что делаем!
– Ух ты, колючка! – засмеялся Шнырь и взъерошил Лидке прическу. – В общем, к вашему, Миша, удовольствию, сообщаю, что Петька в луже. Фокус с водой всем надоел. Жители галдят о кирпичах, из дома в дом образец носят. Митька выставил Петьку за дверь, дал по шее и не велел приходить ночевать.
– Ох, за что ж это он его так? – вскрикнула Лидка.
– Петька хотел ученого Ежуню сварить и съесть. Теперь сидит на берегу ручья под елкой и заливается слезой.
– Надо его позвать, – сказала Лидка. – Не оставаться же на улице ночью…
Она кинулась к двери, но Шнырь удержал ее за руку:
– Не стоит. Он не гордый. Замерзнет – и сам придет.
– Да, он не гордый, – вздохнула Лидка и села на пол.
– А больше ничего предосудительного не случилось в Мурлындии? – спросил я тайного человека. – Никто не передрался, не замыслил нехорошего?
– Девять кирпичей
у вас жители стибрили, – сказал Шнырь.– Пускай, – я махнул рукой. – Что такое девять кирпичей?..
– Вот и все события дня, – сказал Шнырь. – Доктор ночью стишок сочинил.
– Не помните?
– Сейчас вспомню… – Шнырь прикрыл глаза. – Вот такой…
Котята съели бегемота среди болот во время сна.
А у меня на сердце что-то, не то зима, не то весна.
До посинения об этом рыдал зеленый крокодил.
А я, ребята, прошлым летом пешком в Австралию ходил.
– Глупые стихи, – определила Лидка.
– Как всегда, – согласился Шнырь. – Впрочем, «зеленый крокодил», рыдающий «до посинения», – в этом что-то есть… Спасибо за чай, милая Лида. Ждите Петьку!
Тайный человек Шнырь растворился в наступающих сумерках.
Потом явился Петька. Он стоял перед нами, глядя в землю.
– Ну что, помогли тебе твои папуасы? – спросили мы с Лидкой.
– Простите меня, – всхлипнул Петька. – Я больше не буду. Мне ночевать негде, а на улице холодно.
– Некоторые вещи простить трудно, – сказал я. – Например поддую измену.
– Миша, накажи его и прости, – попросила Лидка. – Видишь, какой у него раскаявшийся вид. Он больше не будет.
– В общем, так, Петр, – сказал я. – На первый раз прощается. Сделаешь стол для общего пользования. Все.
Обсуждению не подлежит. Не доволен – проваливай ко всем папуасам!
Петька молчал и не проваливал.
– Видишь, какой он хороший? – сказала Лидка.
– А еды дадите? – тихо спросил Петька.
Лидка причесала ему волосы, дала лепешку, сказала сердито:
– Зачем же ты ежика хотел слопать? И не стыдно?!
– Я еще никогда ежиков не пробовал, – объяснил Петька.
С восходом солнца к нашему дому потянулись жители.
Усаживались на травке и терпеливо ждали, когда мы проснемся. Мы умывались, завтракали, а жители все сидели и ждали, гладя на кирпичи. Наконец я вытер губы, сказал Лидке «большое спасибо» и подошел к жителям.
– Совсем ты, Митька, потерял совесть, – ругнул я папуаса. – Ну, украл бы один кирпич, если невтерпеж. А то два утащил!
– Грызушка то же два, – выдал Митька. – И Федя! Я уже после них взял.
– Про всех знаю, – сказал я. – И про Евтихия, и про Жареного, и про Аркадиуса. Вот уж от кого не ожидал!
Серьезный житель, солнечные часы чуть не изобрел, а кирпичи ворует!
– Не корысти ради, – развел руками Аркадиус. – Надо было познакомиться, что за вещь такая, исследовать.
Я подал Аркадиусу формочку и распорядился:
– За провинность сделаешь таких формочек десять штук. Возьми в помощники Жареного. Остальные – за мной!
Я показал жителям, где копать глину, как ее размешивать, сколько лить воды и сыпать песку. Они удивлялись: как это из серой глины, такой мягкой, получатся твердые красные кирпичи? Но они верили мне, работали охотно и споро. Когда Аркадиус принес формочки, мы налепили тысячу кирпичей и сложили их в штабеля для просушки. На другой день мы выкопали яму, развели в ней огромный костер и обожгли кирпичи. Многие, конечно, потрескались, но штук семьсот получились как надо. Положили их остывать и разошлись.