Странник поневоле

– Не перебивай! – Аль-Хасим снова дёрнул саблей. – Многие могут подумать, что Всевышний ошибся, но это не так, ни в коем случае! Это лишь свидетельствует, что при земной жизни Пророка Аллах даже ему не раскрывал всех своих замыслов. Пить вино нельзя в больших количествах и пребывая в пустыне – тут Пророк был совершенно прав, но в местностях с умеренным климатом, где мы сейчас находимся, среди лесов и рек, это вполне можно делать. Нашему первому халифу, святому Абу Омару, возглавившему новое объединение арабских племён, оказавшихся в этой благословенной земле волей Аллаха, сотворившего данный мир, как и все другие миры, открылись ещё многие откровения, которыми он и дополнил Коран. Впрочем, это отдельный вопрос. Говоришь, ты знаешь, где находятся врата на другие грани этого мира и назад в наш прежний мир?

– Не всё так просто, – попытался юлить Богдан. – Врат, ведущих на Землю, то есть в ваш бывший мир и мой нынешний, насколько я знаю, на гранях нет. Здесь есть врата, ведущие с грани на грань, и все они односторонние…

– Так, а где есть врата, ведущие на Землю? – Аль-Хасим прищурил один глаз.

Понятно, ничего хорошего в том, чтобы открывать информацию о точках перехода местным жителям, не было, но у Богдана не оставалось выбора. Начни он снова врать про затерянные в предгорьях страны, наверняка мог подвергнуться пыткам. Поэтому пришлось рассказывать почти правду, которая убедила шейха именно своей необычностью.

Судя по всему, аль-Хасим ему поверил. Если теперь он откажется рассказывать нечто правдоподобное о «вратах», снова могут возникнуть предложения пообщаться с местным штатным садистом Хамидуллой. В любом случае, зная больше, чем он станет рассказывать, Богдан будет иметь некоторое преимущество перед этим допотопным арабом, если только шейх не проявит каким-то образом пресловутую «восточную хитрость».

Богдан вздохнул, делая вид, что говорит через силу, и поведал в общих чертах о точках перехода во дворце, не раскрывая подлинную сущность этой резиденции неизвестного Творца данного мира. Он рассказал о точках перехода на грани Азии, и о том, что далеко не все точки ведут во дворец. Карта и резервные копии остались в мешке, спрятанном в кустах рядом с местом, где он строил челнок, поэтому ориентироваться теперь он и сам мог лишь по памяти. Впрочем, Богдан хорошо запомнил, где здесь расположена прямая точка перехода во Дворец, а где точка, ведущая на грань Африки.

– Значит, с нашей грани в этот дворец можно попасть только через врата, лежащие в землях китайцев? – уточнил аль-Хасим.

Было видно, что он о чём-то напряжённо размышляет.

– Именно так, о шейх! – с напускным подобострастием заверил Богдан.

Аль-Хасим встал и прошёлся по шатру из угла в угол, поглаживая бороду – при этом он не выпускал из руки саблю и постоянно держал Богдана в поле зрения. В этот момент Богдан заметил, как одна из стенок шатра слегка качнулась, словно на неё чуть надавили снаружи. Выглядело всё так, как если бы там кто-то задел натянутую ткань.

Шейх, казалось, не замечая странного колыхания стенки, остановился напротив Богдана и поднял свободную руку вверх, выставив указательный палец.

– Я должен обдумать подарок судьбы, который Аллах преподнёс мне в твоём лице…

Неожиданно аль-Хасим, оборвав свою тираду на полуслове, резво подскочил к стенке шатра и рубанул по ней. Ткань лопнула, и клинок полоснул по склонившемуся человеку. Хлынула кровь, и шпион повалился на землю, схватившись за окровавленную сторону лица – клинок снёс ему часть уха и раскроил плечо.

Шейх заорал, и стража втащила истекающего кровью шпиона в шатёр, швырнув его на землю перед аль-Хасимом.

– Как смел ты подслушивать?! Ты, которому я доверял! – крикнул шейх, топая ногами.

Изувеченный человек корчился от боли и скулил, елозя в крови, уже пропитавшей земляной пол шатра.

Несмотря на малую привлекательность зрелища и гнев шейха, Богдан не удержался от вопроса:

– А кто этот человек, достопочтимый аль-Хасим?

Шейх махнул саблей, и Богдан решил, что голова несчастного вот-вот слетит с плеч.

– Это Мансур, один из моих старших интендантов, представляешь?! Я ему доверял важные дела, а он вздумал подслушивать! В пользу кого ты шпионил, говори? – Аль-Хасим пнул раненого красным сапогом с загнутым носком.

– Пощади, господин! – прохрипел Мансур. – Я умираю…

– Нет, ты не сразу сдохнешь, собака, обещаю тебе! – продолжал изливать свой гнев шейх. – Я взял тебя из племени пастухов, дал тебе всё, ввёл ко двору халифа. И чем ты платишь мне – предательством?! Я уже догадывался, что ты получаешь деньги от китайских торговцев, но не думал, что ты станешь подслушивать, о чём беседует твой господин. Что теперь тебе потребовалось выведать, говори?

– Умоляю, господин, пощадите! Я просто… хотел лишь… хотел узнать, откуда этот странный человек…

– Для чего тебе это знать, жалкий слизняк? Или ты желаешь самостоятельно выслужиться перед халифом? Может быть, тебе захотелось получить высокую должность при дворе?

– Нет-нет, господин, что вы! – хрипел раненый. – Как вы такое можете думать? О, я умираю!..

В этот момент в шатёр как раз вбежал Абдаллах с обнажённым клинком, лицо его пылало гневом и готовностью выполнить любое приказание своего господина. Завидев Богдана, стоявшего почти рядом с аль-Хасимом, Абдаллах сделал движение броситься на землянина, но шейх остановил своего верного слугу недовольным жестом.

– Не переусердствуй, Абдаллах, юноша тут ни при чём. Займись-ка лучше вот этим предателем!

Он ещё раз пнул Мансура и вдруг заорал:

– Забери эту падаль, кому сказал, и отдай Хамидулле! Пусть узнает у него всё, пока собака не сдохла!

– Для начала, если мой господин не возражает, я сам немного допрошу его, – поклонился Абдаллах. – Боюсь, под руками Хамидуллы он сразу испустит дух и не успеет многого сказать.

Шейх скривил губы:

– Хорошо, нужно чтобы он признался, для кого собирал сведения. Займись им, Абдаллах.

Стражники под надзором Абдаллаха выволокли Мансура из шатра.

– Ты видел, как я поступаю с предателями? – шейх многозначительно посмотрел на Богдана.

Землянин внутренне поёжился, но вслух только хмыкнул:

– Я ему не завидую, но я-то вас не предавал и не предам, поскольку пока и не присягал на верность!

Аль-Хасим секунду смотрел на Богдана, а потом захохотал, хватаясь за живот – по-прежнему не выпуская из рук окровавленную саблю. Землянин только слегка пожал плечами.

Шейх закончил смеяться, вытер глаза и озабоченно вздохнул:

– Видишь, что творится? Вокруг так много предателей! Хорошо ещё, что есть такие слуги, как мой верный Абдаллах.

Богдан кивнул, подумав, что гнев Абдаллаха выглядел слишком уж театральным, но кто их знает – может, здесь именно так и принято демонстрировать искреннюю преданность?

– Так на чём мы остановились? – наморщив лоб, проворчал шейх.

Богдан, рассчитывая на то, что чем больше он беседует с аль-Хасимом, тем больше узнаёт об обстановке в арабской части грани Азии, поклонился и демагогически протянул: