Странные игры

– Пусть Балу остается, - неожиданно возразила Ева, - А я могла бы собрать всех, кого разбросало здесь.

Чезаре поморщился:

– Главная беда в том, что из-за взрыва мы полностью лишились связи и не сможем координировать свои действия. Я полагаю, что в такой ситуации логичнее не разделяться без необходимости. И так из-за недостатка координации мы сейчас имеем то, что имеем.

– Да, но ведь те студенты, которые тусят сейчас, как раз страдают именно из-за отсутствия координации!
– ответила девушка, - Я могу быть как раз курьером, который прояснит для них ситуацию и передаст последний приказ начальства.

– Можете, - согласился преподаватель, - Если, конечно, по пути не случится еще какая-нибудь пакость, в чем я сомневаюсь. Впрочем, если вы все равно готовы рискнуть: передайте им, что нынешняя ситуация - следствие атак на Дагона, самовольно предпринятых Тайамом Рокиа и Хесусом Эдуардесом. И четкая демонстрация того, что бывает при следовании принципу "пофиг на организацию, главное жахнуть". Пусть выжившие собираются на руинах храма Дагона. На местности сориентируетесь без электроники, или лучше набросать карту?..

– Лучше карту, - подумав, ответила она.

Достав блокнот и ручку, Чезаре быстрыми движениями стал набрасывать план местности. Его рисунки были схематичны и полностью лишены художественности, но достаточно точны: благо, он сверялся с модулем памяти. Что-то он видел сам. Что-то узнал от "соек", выпущенных последними выжившими из тех, кто пошел за ним в эту страну. В некоторых местах он ограничился планом местности до землетрясений, помеченным знаком вопроса.

– Художник из меня тот еще, - заметил он, закончив, - Но - вот.

– Спасибо, - сцапав листок, Ева перемахнула через бортик. Покачав головой ей вслед, кардинал обернулся к Мендозе:

– Готовы выслушать, о чем следует говорить... И в особенности о чем следует молчать?

Изложить план вкратце не получилось: Чезаре вообще очень плохо умел быть кратким. Да и несмотря на регенерин, рана Мендозы явно болела, что тоже не добавляла взаимопонимания. Но тем не менее, она практически не возражала против его плана. И он закончил объяснять ключевые детали как раз когда они приблизились к месту назначения.

– Возьми левей, - приказала эль президенте, после чего указала в сторону двух деревьев, - Там дальше... должна быть хижина... но её что-то нет...

– Там каменные здания рушились, чего говорить о хижинах?
– хмыкнула Мария.

Хижина при ближайшем рассмотрении нашлась. Точнее, куча мусора, когда-то бывшая хижиной, а ныне укрывавшая собой металлический люк. Пока Чезаре искал кнопку для связи с теми, кто оставался в бункере (должна же тут быть предусмотрена связь?), паладинка потянула на себя люк.

– Ну и система защиты у вас, - фыркнула она, когда поддался, открывая высокую крутую лестницу с узкими ступенями.

– Вообще, этот люк не должен был просто так открыться... он вообще должен открываться только изнутри, - ошарашенно произнесла Мендоза.

– Сделай это неправильно, - ухмыльнулся Чезаре, спускаясь вниз, хотя его гордость эта деталь в очередной раз задела. Определенно, нужно будет по возвращении в школу усиленно заняться повышением крутизны. Он старался защищать Марию, но ему попросту недоставало для этого сил: ни физических, ни магических. Мария была сильнее, и он из-за этого комплексовал. Кто-то другой, возможно, захотел бы, чтобы она поменьше проявляла свои силы сигма-зомби. Он же - захотел сам стать сильнее. Благо, у него были для этого кое-какие идеи...

Внутри бункер напоминал декорации к фильму про Вторую Мировую. Обшарпанные каменные стены. Ржавые железные двери. Тусклый желтый свет от лампочек, на которых, казалось, если хорошенько поискать, можно найти автограф самого Эдисона. И невысокий азиат в серой форме, вооруженный карабином, который немедленно наставил на вошедших. Впрочем, он немедленно узнал Мендозу.

– Эль президенте! W hen gaox`ing n h'ai hu'ozhe!

– K`an z`ai sh`angd`i de f`en sh`ang, shuo yingy, - ответила девушка, после чего кивнула на Чезаре, - Wmen yu k`er'en.

– О, прошу прощений, - закивал мужчина, - Мой английский быть не очень хорош.

– Ничего страшного, - вежливо кивнул шпион, - Ваш английский быть и не очень плох... Все готово для конференции?
– резко перешел он к делу.

– Да, всё быть готово, - кивнул военный.
– Пойти за мной.

С этими словами он зашагал по коридору.

– Следовать за мной.

– Знаешь, ты мог бы уже передать уже Мендозу её народу, - заметила Мария.

Еще по дороге к бункеру стало ясно, что идти самостоятельно с такими ранами эль президенте не сможет. Поэтому ее нес Чезаре: не от девушек же требовать?

– Сейчас передам.

Чезаре не допустил ни малейшей суетливости, двигаясь так, будто все это время выбирал, кого бы осчастливить таким грузом. Затем, стоило им поравняться с солдатом, показавшимся более других страдающим от безделья, Чезаре остановился на пару секунд, чтобы сгрудить ему Мендозу. И снова двинулся за провожатым.

– Не было похоже, чтобы ты особо торопился, - усмехнулась девушка.

– А ты ревнуешь?
– улыбнулся мужчина и приобнял ее за плечи, - Я польщен.

– А как бы ты отреагировал, если бы я тискала чужую эль президенте?
– фыркнула Мария, складывая руки на груди.

– Ревновал бы, разумеется, - ухмыльнулся он, - Потому и польщен: "ревнует, значит любит" - слышала такое выражение? Хотя справедливости ради... Уж тебе ли не знать, что "тискаю" я совсем по-другому?

И он, не прекращая одной рукой обнимать ее за плечи, другой коснулся ее под грудью.

– Если бы ты и вправду тискал...
– паладинка усмехнулась, но заканчивать фразу не стала.

– Но я-то тискаю только тебя, - ладонь поднялась чуть выше, - Ты же знаешь, что я только твой... А ты - только моя.

– Ну, тогда...
– взгляд аспирантки стал ехидным, а затем...
– Оп!
– выкрикнула она, прыгая на руки к возлюбленному. Тот с улыбкой подхватил сильную, но легкую девушку, и стал укачивать, как ребенка. Что думает их провожатый, за которым они все еще следовали, прочие солдаты Мендозы, да и сама Мендоза, его сейчас ну ни капельки не волновало.

– Всё, ставь меня, - неохотно сказала девушка, когда они прошли в помещение со множеством антикварных компьютеров.

Чезаре вздохнул со всей скорбью мира, поцеловал ее напоследок и все-таки поставил на землю. Затем обратился к провожатому: