Страшилки

Чёрно-белый-наоборот Ваня улыбнулся жалобно, из последних сил, перед смертью...

Щёлк!
– фотоаппарат плёнку перемотал и дальше на тонких ножках помчался. А Ваня стоит столбом и не поймёт никак, живой он ещё или уже нет. Решил на всякий случай домой вернуться: проверить. Мёртвому ведь мама дверь не откроет! Нажал на звонок. Тут мама дверь распахнула: - Ванечка! Сыночек! Наконец-то! Иди скорее тортик кушать!

Глянул Ваня Кокошкин в зеркало и себя увидел. Не чёрно-белого-наоборот, а нормального, розового, даже, пожалуй, ещё розовее, чем прежде.

И тогда Ваня понял, что всё дело - в плёнке. С цветной плёнкой фотоаппарату жизнь радостней показалась, и кровожадность его отступила куда-то. Посмотрел Ваня в окно, а там все бывшие мертвые, сфотографированные, ожили уже. И старушки, и дядя Коля, и другие всякие. Они даже ещё разноцветней и нарядней стали.

Вот как важно иметь под рукой 5 долларов!

Больничные ужасы

Заболел однажды маленький Стасик. И попал в больницу. Дала ему мама с собой пижаму с медвежатами. Нянечка положила Стасика у окошка - там как раз место освободилось, потому что мальчик Лёва уже выздоровел и его домой отпустили. А соседи у Стасика были Толик и Серёжа.

Вот настал вечер, за окном потемнело. Нянечка свет выключила и всем спать велела. Стасик лёг на бочок, одеяльцем укрылся, но не спится ему - к маме очень хочется.

А Серёжа сел на кровать и говорит шёпотом: - А ты знаешь, кто по ночам по палатам ходит?
– Нянечка?
– Нет! По палатам ходит... Злая клизма! Она пробирается ночью между кроватками, ищет себе жертву. А потом делает этому несчастному клизму не водой, а ядом!
– Ужас какой!
– Да-да! А есть ещё такие злобные шприцы, которые сами по себе по воздуху летают, стаей, как огромные комары, и высасывают у больных кровь. А потом залезают обратно в медицинские шкафы и там спят до утра - кровь переваривают!
– Ой, мама! Да! И есть ещё таблетки. Их делают из настоящих лягушек!
– Из живых?
– Нет, из дохлых, конечно! Так вот, ночью эти таблетки вспоминают, как они были лягушками, и начинают прыгать по всем этажам и по всем палатам. И запрыгивают спящим больным в рот!
– Фу-у!
– Да! А некоторые из этих больных, послабее которые, потом превращаются в лягушек!
– Ой!
– И далеко не все из этих лягушек - царевны! Представляешь, приходит утром мама за своим сыночком в больницу, а сыночка нет, вместо него лягушонок сидит! Моя мама лягушек до смерти боится!
– захныкал маленький Стасик.
– Она меня даже домой не захочет забрать!
– Ну, может, тебе ещё повезёт, и ты случайно не превратишься в лягушонка, - предположил Толик.
– Вряд ли. Скорее всего, превратится, - сказал Серёжа. Перевернулся на живот и заснул.

А Стасику, конечно, никак теперь не засыпается! За окошком уже окончательно стемнело... И тут слышит Стасик, за дверью кто-то - шлёп, шлёп, шлёп... Словно шаги или хлопки какие-то... И тут дверь со скрипом открывается и входит огромная пузатая клизма! И вместо ног у неё резиновые ласты. Такие ноги у гусей бывают - Стасик в деревне видел. И шлёпает клизма этими ластами, переваливается с боку на бок. Видно, тяжело ей идти - наполнена она до краёв ядом! Ахнул Стасик и под одеяло залез. А под одеялом-то ещё страшнее: темно потому что и не видно ничего. Только клизма вокруг прохаживается: шлёп, шлёп, шлёп! Тогда Стасик как подскочит на кровати, как схватит свою подушку, как запустит в эту клизму! А клизма отскочила и хихикает: мол, подумаешь, испугал! И внутри у неё яд радостно булькает! Прижался Стасик к стенке. Вдруг слышит: "З-з-з-з-з!" Видит летят комары агромадные. Это шприцы-кровопийцы, про которых Толик рассказывал! Летят они, между собой переговариваются: решают, кого первого кусать.
– Мне вон тот, новенький-свеженький мальчик нравится, - говорит самый большой шприц с толстой иголкой. И к Стасику направляется. А за ним вся стая!

А Стасик от страха ка-ак закричит: - Вы лучше вон её кусайте!
– и на клизму пальцем показывает.
– Смотрите, какая она толстая!
– И правда! сказал самый большой шприц.
– Мальчик уж больно худосочный! Лучше мы эту толстую тётку ужалим!

И бросились шприцы клизму кусать, кровь из неё сосать. А у клизмы-то не кровь была, а яд сплошой! Вот насосались шприцы яду и замертво попадали. Куча целая дохлых шприцев получилась! Остатки яда из клизмы повытекли. И сама она уже ни на что не годная, дырявая стала.
– Фф-у-у!
– вздохнул Стасик с облегчением. Поднял он свою подушку, только спать собрался слышит: скачут по коридору таблетки, поквакивают: - Ква! Кого сегодня в лягушку превратим?
– Лучше не в лягушку, лучше - в жабу да пострашнее! Да! Да! Лучше - в жабу! Новенького мальчика! Стасика!

Замер Стасик, не дышит почти. Думает: - Вдруг они меня не заметят?

А таблетки уже в палату запрыгивают. И уже совсем было приблизились, да в темноте ядовитую лужу не заметили. Попали в неё да и растаяли все до одной!

А утром за Стасиком мама пришла. Врач Стасика послушал и разрешил его домой забрать! То-то было радости!

Теперь Стасик уже вырос и стал главврачом в одной больнице. Но только клизмы и уколы он всё равно терпеть не может! И детям старается зря не прописывать!

Убийственный халат

У девочки Дуняши Кашкиной мама купила себе халат с длинными рукавами.
– Очень, - говорит, - красиво получится. Буду я из ванной выходить в этом халате и в чалме, как Шехерезада.
– Шехерезада без зада, - проворчал папа, но халат одобрил.
– Мама халат в шкаф повесила. В тот день она его в ванную надеть не смогла, потому что у них во всём доме горячую воду отключили. Вечером все спать легли. Дуняша смотрит: дверь шкафа медленно-медленно открывается, и из шкафа выходит... халат! Идёт тихо на ощупь, как слепой, руки-рукава вытянул. Подходит к маминой кровати и - задушил маму! Дуняша хотела крикнуть, но от страха у неё голос пропал. Тогда халат наклонился и - папу задушил! Дуняша смотрит, халат повернулся и к ней теперь идёт! Тогда Дуняша на свою подушку игрушечного льва положила, а сама под кровать залезла! Халат подошёл и стал льва душить. Ну лев-то меховой, поролоном набитый. Ему-то ничего не сделается! Подушил его халат немножко, а потом снова в шкаф залез! А Дуняша до утра так под кроватью и просидела!

Утром схватила Дуняша швабру и как распахнёт шкаф! А халат висит себе на вешалке - неживым притворяется. Дуняша как схватит его за шкирку, как потащит за собой, волочит по полу преступника! А халат - ничего, не сопротивляется, висит, как тряпочка.

Сначала Дуняша его в милицию притащила. Приходит к участковому и говорит: - Дорогой дядя милиционер! Заберите этот халат, он моих родителей задушил!

А дорогой дядя милиционер посмотрел-посмотрел: - Зачем, - говорит, мне этот халат? Он ведь женский! А я ещё неженатый! Куда я его дену?
– За решётку посадите как преступника!
– Как же я его посажу, - участковый говорит, - если у него, у халата твоего, совсем нет места этого, которым сидят!
– А вы его положите!
– Дуняша предлагает.
– У нас в тюрьму сажают только, - милиционер говорит.
– Это в больницу кладут. Лучше ты тогда его в больницу отнеси.

Потащила Дуняша его в больницу сумасшедшую, в психдом. Там решётки на окнах - халату оттуда не вырваться. Приходит Дуняша к главврачу.
– Дяденька доктор, положите, пожалуйста, к себе этот халат! Он маньяк потому что. Он родителей моих задушил.
– Понятно, понятно, - отвечает дяденька доктор.
– И часто он так - людей душит?
– Не знаю, - Дуняша отвечает.
– Я с ним со вчерашнего дня знакома. Вот вчера он маму с папой и задушил.
– Ага, кивает доктор.
– Это часто случается. А пальто у вас никого не душило? А колготки? Нет? Всё тихо? А телевизор на тебя не бросается? А зовут тебя как? А ты, Дуня, часом не королева Великобритании? И не президент Зимбабве? Нет? Уже хорошо! А время года сейчас какое? Так ты настаиваешь, что халат тебя душил, да? Хорошо, сейчас санитаров вызову. У нас тебе хорошо будет. У нас всякие дети лежат: и с глюками, и с заскоками...

Испугалась Дуняша и как побежит из психдома! Бежит, а халат-убийца за ней волочится.

Бежала Дуняша, бежала и прибежала в школу свою, после уроков уже. А навстречу ей - завуч, Кларисса Борисовна Свирепая. Свирепая - это фамилия вообще-то, но уж очень она к характеру Клариссы Борисовны подходила!
– Ты, Кашкина, почему школу прогуливаешь?
– грозно прорычала Кларисса Борисовна Свирепая.
– Где ты сегодня целый день моталась?!
– Я?
– задрожала Дуняша. Я... Это... Я... вам подарок покупать ходила! Вот! Халатик этот! Мама вам прислала! Носите на здоровье! К восьмому марта!
– Какое восьмое марта? На дворе - сентябрь!
– рявкнула Кларисса Борисовна.
– Так это... Ко дню учителя!
– Ладно, давай!
– согласилась госпожа Свирепая.
– Размерчик, конечно, маловат, но уж ладно... Как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят! Свободна, Кашкина! На сегодня тебя прощаю!
– и забрала халат.

А дальше вот что было. Ночью халат из свирепиного шкафа вылез и пошёл завуча душить. Наклонился над ней, рукава протянул, а Кларисса Борисовна глаза открыла да как гаркнет спросонья: - А ну встать ровно! Молчать!

У халата от страха коленки подогнулись - чуть не упал. Потом отдышался, только хотел душить, а Кларисса Борисовна - опять: - А ну к стене! Сопляк! На кого руку поднял! В угол! Живо!

У халата от страха рукава отнялись и повисли. А Кларисса Борисовна как вскочит с кровати, как схватит халат да как стукнет им об стенку! Халат не выдержал и умер совсем - от разрыва сердца. И в тот же миг Дуняшины родители ожили в своей квартире. А Кларисса Борисовна Свирепая ничего не заметила, она халат в полусне поколотила. Утром она даже и не вспомнила про это. Она этот халат до сих пор носит. Даже похудела специально, и он ей теперь в самый раз!