Страшилки

И в какой-такой сад - непонятно!

"Странно всё это!" - подумала Тамарочка и решила расследовать, что с мамой происходит. Вот однажды мама говорит:

– Пойду-ка я в парикмахерскую. А то у меня на голове - просто взрыв на макаронной фабрике!

Вышла мама из дому, а Тамарочка на цыпочках - за ней! Мама - по улице, и Тамарочка - по улице, мама - в переулок, и Тамарочка - в переулок! Вот заходит мама в какой-то глухой тупик, и там - дом жёлтый, а в нём дверь коричневая, маленькая такая, неприметная. А на ней - вывеска небольшая: "Стрижки. Прически. Укладки". Мама в эту дверь вошла. Тамарочка к стене прижалась и слышит, маму спросили: - Вы к кому?

А она: - Я к мастеру Доберману.

"Боже мой!
– подумала Тамарочка.
– Наверное, этот Доберман - собака страшная! И кусает маму мою бедную. Оттого она такая слабая и бледная становится!"

И хотя Тамарочка сама собак боялась очень, она дверь распахнула и бросилась маму спасать!

Входит, и там, у входа прямо, её кто-то и спрашивает: - Вы к кому? Я, - отвечает, - к мастеру Доберману.
– Проходите, - говорит кто-то, - и поскорее. Он сейчас сеанс одновременной стрижки начинает.

Тамарочка побежала вперёд по узкому коридору, освещённому жёлтой лампочкой, и прошмыгнула в зал. В зале стояли специальные парикмахерские кресла, на них сидели какие-то тётеньки, а с краю, у окна - Тамарочкина мама. Тётеньки так внимательно смотрели на себя в зеркало, что девочку никто не заметил. И даже мама - тоже не заметила. Тамарочка - раз - и скользнула за штору, стоит, в щёлочку смотрит и дышит тихо-тихо, чтобы никто не услышал.

Тут в зал входит мастер Доберман. Тамарочка сразу догадалась, что это он. Правда, он был, конечно, человек, а не собака, но всё-таки что-то собачье в нём немножечко было. Как-то он улыбался нехорошо, и зубы у него были жёлтые.

Вот Доберман подходит к каждому креслу по очереди и, ловко шевеля пальцами, как фокусник, выдёргивает откуда-то простыню и накрывает каждую тётеньку. А потом руки над головой подержит и к другой тётеньке переходит. Смотрит Тамарочка, а тётеньки-то под простынями засыпают! И мама тоже заснула. Затаилась Тамарочка, смотрит, что дальше будет.

И видит: Доберман щёлкнул пальцами, и откуда-то из-под зеркал вылетели сами собой железные расчёски. Доберман как крикнет расчёскам: - Фас!

Расчёски в воздухе громко гавкнули и воткнулись тётенькам в шею! И стали из них кровь пить!

Доберман подождал ещё немного, а потом крикнул: - Фу!

И расчёски от тётенек отстали.
– Место!
– крикнул Доберман. И все расчёски на место улетели.

Доберман опять пальцами щёлкнул - и откуда-то из ящиков ножницы выскочили! Несколько штук.
– Фас!
– крикнул Доберман.

И ножницы стали тётенек подстригать.

Тут пронзительно телефон зазвонил.
– Да!
– сказал Доберман.
– Да, шеф! Не волнуйтесь, всё в порядке! Да. Как раз сейчас отстригаем умные мысли. Конечно, шеф. Наш банк мозгов пополняется! Ещё два-три сеанса, и эти милые барышни станут совсем безмозглыми! Зато мы очень, очень обогатимся! Сосканируем волосы - все их мысли и просмотрим! Среди этих дам есть кандидат наук, профессорша, две предпринимательницы и одна - директор банка! Шеф! Директор банка! Вы понимаете?! Все компьютерные пароли, все счета!.. Ладно, шеф, закругляюсь, а то как бы не переусердствовать. Сделать их идиотками за один сеанс - это слишком!
– Фу!
– свирепо крикнул Доберман своим верным ножницам. Они виновато лязгнули и улетели.
– К ноге!
– рявкнул Доберман, и из угла выскочила взлохмаченная щётка, а за нею, шаркая, приплёлся старенький железный совок.
– Слу-ужить!

И щётка, виляя хвостиком, принялась собирать в совок отстриженные волосы.
– Место!
– Вертлявая щётка убежала, а старый совок, железно погромыхивая, потащился куда-то относить волосы с отрезанными мыслями.

Тут Тамарочка решила посмотреть, куда же уносят отрезанные мысли. Она стала выбираться из своего укрытия и нечаянно зацепила какой-то столик. Столик с грохотом упал.

Мастер Доберман мгновенно подлетел к Тамарочке и больно схватил её своими длинными пальцами.
– Ты что здесь делаешь?!
– прошипел он с ядовитой улыбкой.
– Я маму жду!
– отчаянно выкрикнула Тамарочка.
– Да, - оскалился жёлтыми зубами парикмахер,

Добрый мастер Доберман

Подстригальщик ваших мам!

– Угу! Айболит нашёлся!
– тихо пробурчала Тамарочка. Она вырвалась из цепких пальцев Добермана и выскочила на улицу, в солнечный свет.
– Даже в рифму сочинить не может!
– возмущалась она, стоя на улице за деревом.
– Я и то лучше придумала:

Страшен мастер Доберман.

На лице его обман.

Он в один ужасный миг

Маме все мозги отстриг!

Вскоре из парикмахерской стали выходить подстриженные тётеньки. Все они шли медленно, покачиваясь, точно во сне! Последней шла Тамарочкина мама. Глаза её были полузакрыты.
– Мама! Мама!
– закричала Тамарочка. Этот мастер - никакой не Доберман, он Злоерман самый настоящий! Эники-беники!
– ответила мама.
– Съели вареники. Ты обедала сегодня? Обедала! Мама! Не ходи сюда!
– Что ты ела? Огурцы-молодцы-холодцы? Или оладьи-мармеладьи?
– Мама!
– Покроется небо пылинками звёзд!
– запела мама.
– Кстати, ты пыль с пианино вытерла?..

Когда папа пришёл домой, он просто ахнул: - Что это за испуганный дикобраз?
– Это мама причёску сделала!
– сообщила Тамарочка.
– Ой, мамочки!
– простонал папа.
– Дорогая, тебе что, с волосами и мозги отстригли? Папа!
– обрадовалась Тамарочка.
– Как ты догадался?
– О чём?
– Ну, о мозгах!
– Да это по причёске видно!
– Папа! Это очень серьёзно!
– и Тамарочка всё папе рассказала, а папа у них был оперуполномоченным из уголовного розыска. Вызвал папа ОМОН, и поехали они вместе с ОМОНом и с Тамарочкой Добермана ловить. Приехали в тупик, к желтому домику. Постучала Тамарочка в маленькую коричневую дверь. Оттуда её спрашивают: - Вы к кому?
– Я к мастеру Доберману. Стричься.
– Проходите.

Ну, тут, конечно, омоновцы в зал влетели: - Всем лежать! Руки на голову!

Схватили Добермана. А Доберман кричит: - Фас!

И на омоновцев из всех углов и ножницы, и расчёски, и мётла - ка-ак бросятся! Но омоновцы у нас вооружённые и обученные! Их такими парикмахерскими штучками не проймёшь! Скоро все эти расчёски-ножницы на полу валялись: скрученные, погнутые, переломанные. А метлу - приёмами каратэ в щепки разнесли.

Заплакал Доберман, заскулил. А омоновцы помещение обыскали, склад отстриженных волос с мыслями нашли. Их потом в специальную лабораторию сдали и париков из них наделали: для глупых. Чтобы глупые от этих париков ума поднабрались. Выставили на продажу. Только покупать парики никто не пришёл: ведь никто же себя глупым не считает!

Полнолуние в изоляторе

Девочка Лена поехала летом в лагерь. Очень она там без мамы скучала, а тут ещё и простудилась. Горло болит, глаза слезятся. Температуру замерили ахнули! И положили Лену в изолятор. А рядом с ней на соседних кроватях ещё Ира с Наташей оказались, а в уголочке - маленькая Людочка.

Вечером приходит медсестра, пожилая Агнесса Михайловна, и говорит:

– Люде буду горчичники ставить, Наташе - банки, Ире - в нос закапаю, а Лена пусть таблетку выпьет, чтобы температура упала и чтобы спать покрепче.

Взяла Лена таблетку в рот, а она такая горькая, ну такая горькая, что выпить её просто никак не возможно! Лена её незаметно выплюнула и за кровать бросила. Легла потихоньку, глаза закрыла, притворилась, что спит. Тем временем Агнесса Михайловна Людочке горчичник поставила, Наташе банку, одну почему-то, но большую, а Ире капель в нос закапала. И ушла. А Лена лежит себе, уже засыпать собралась, слышит: шипенье какое-то. Она глаза открыла, видит, над Людочкой какой-то дым или пар - непонятно. Встала Лена босиком, подходит к Людочке, смотрит, а у неё на груди - квадратная дырка насквозь. Это ей горчичник всю грудь и спину прожёг, до самой простыни! Лежит Людочка без движения: бледненькая и с дыркой! Ахнула Лена, не знает, что и делать. Вдруг слышит: сзади будто свист какой-то. Оглянулась и видит: Наташу всю, с головой и с ногами, в банку засасывает! Раз - и засосало! Оглянулась Лена на Иру, а у Иры нос вырос: длинный-длинный сделался и спиралью закрутился! И всё растёт! Растёт!