Страж

Он сфокусировал части своего света на каждом из них, пока подсчитывал расстояние до выхода из переулка. Ему пришлось бы обойти двоих из них, чтобы добраться туда, включая того голубоглазого ублюдка, который, как предположил Ревик, вероятно, умел драться, просто по тому, как он там стоял.

Чёрт, даже по тому, как он держался в стороне, позволяя другим сначала попытать счастья с ним.

Ревику не очень нравились его шансы, несмотря на то, что он нейтрализовал их преимущество в виде фактора неожиданности. Ему не нравились его шансы выбраться из этого до того, как появятся лимузин и Эддард. Ему не нравились его шансы на то, что ни один из них не окажется вооружён чем-то значительно более внушительным, чем их кулаки.

Ему не нравились его шансы, и точка.

Во всяком случае, пока нет.

— Могу я вам помочь? — поинтересовался Ревик.

Голубоглазый невесело усмехнулся.

— Да, Шулер, — сказал он, его английский был тяжёлым с сильным русским акцентом. — Ты можешь помочь нам, брат. Ты можешь гнить в отбросах проклятого богами подземного мира. Вместе с остальными этими говноедами-убийцами, которых ты называешь своими друзьями.

Ревик покачал головой, негромко щёлкнув.

Он не отвёл глаз и не отвёл света ни от одного из них.

— Боюсь, у меня сейчас нет времени ни на что из этого, брат, — сказал Ревик, и его голос звучал мягче, несмотря на холодность. — Не могли бы мы, возможно, сделать это в другой день? Мой социальный календарь на данный момент немного забит. На самом деле, из-за вас я уже опаздываю…

— Заткнись на хрен, ты, монстр-детоубийца! — крикнул один из видящих. — Ты думаешь, что ты чертовски умён? Что мы будем впечатлены твоим чёртовым остроумием?

Ревик уставился на него с неподвижным выражением лица.

— Дайте мне пройти, — сказал он, его голос не дрогнул. — Просто дайте мне пройти. Забудьте об этом.

Когда они промолчали, глаза Ревика снова забегали по сторонам, изучая каждого из видящих в отдельности по их реакции на его слова. Он видел, что каждый из них оценивает его, хотя ни один из них не оценивал его в точности одинаково.

Тот, чьё колено Ревик выбил из сустава, свирепо смотрел на Ревика и бормотал проклятия на прекси, одновременно косясь на голубоглазого видящего и ещё одного, вероятно, в поисках совета.

Тот, кого он пнул в стену, просто сердито смотрел на Ревика, его челюсти заметно сжались, а глаза, казалось, были прикованы к лицу Ревика.

Остальные всё ещё оставались неподвижными, как разведчики.

Они настороженно наблюдали за Ревиком, оценивая его так же, как Ревик оценивал их.

Ревик знал, что ему нужно бояться именно этих четверых.

Даже когда произносил эти первые саркастические слова, Ревик знал, что испытывает свою удачу, подкалывает их, ведёт себя так, как будто он их не боится, ведёт себя так, как будто они были не более чем раздражением и отвлекающим манёвром — но, по правде говоря, он был взбешён. Какая-то часть его была более чем счастлива выместить часть зла на этих засранцах.

Особенно, если за этим стоял Торек.

— Он хочет драться, — заметил голубоглазый, пристально глядя на него. — Посмотрите на него.

— Может быть, нам следует оказать ему услугу, — сказал другой слева от него.

Ревик посмотрел на второго, впервые обратив на него особое внимание.

Он был одним из тихих, одним из тех, кто оценивал его, оставаясь в стороне от начала драки.

Он был ниже ростом, чем голубоглазый, более жилистый, но чем дольше Ревик наблюдал за ним, тем больше ловил себя на мысли, что это именно тот видящий, за которым ему нужно будет следить, если дело примет серьёзный оборот. Его светло-карие глаза оценивали каждое движение Ревика, как змея, готовящаяся нанести удар.

Или как боец, узнающий одного из своих.

Наблюдая за ним, Ревик понял, что ему нравится то, что он чувствует от света самца.

Это были его братья, чёрт возьми… по крайней мере, в его собственном сознании.

Ревик считал их таковыми, даже если они это мнение не разделяли.

Он хотел встряхнуть их, а не причинить боль.

— Что, чёрт возьми, у вас за претензии ко мне? — огрызнулся он, позволив настоящему гневу прозвучать в его голосе. — Если это потому, что я был Шулером, тогда поверьте мне, братья, я полностью осознаю свой долг. Поверьте мне также, что мне не позволят забыть об этом в ближайшее время. Если вы хотите обвинить меня во всех грёбаных трудностях, выпавших на долю нашей расы…

— Может быть, только в том, что ты отравил газом всю мою грёбаную семью, ты, кусок дерьма! — огрызнулся голубоглазый. — Может быть, только в этом!

— Это были люди! — зарычал Ревик. — Не я!

Четверо из пятерых рассмеялись над его словами.

В их смехе не было юмора, но Ревик почувствовал, что его гнев усиливается.

Он взглянул на видящего пониже ростом, бойца со светло-карими глазами.

Он один не смеялся.

Он уставился на Ревика, словно пытаясь прочесть его свет и его мысли сквозь два щита, которые стояли между ними.

— Я могу одолеть вас всех, — холодно оглядев их всех, Ревик убрал эмоции из своего голоса, давая им почувствовать правдивость своих слов. — Не заставляйте меня делать это. Пожалуйста, братья. Я, бл*дь, прошу вас не принуждать меня к этому. Я прошу вас уйти. Если вы этого не сделаете, кто-то сильно пострадает. Кто-то может даже погибнуть. Я не хочу, чтобы ещё одно мёртвое тело одного из моих братьев омрачило мой свет… но я должен покинуть этот переулок. Скоро. В течение следующих пятнадцати минут. Я должен. Вы понимаете?

Кареглазый не сводил глаз с Ревика всё время, пока тот говорил.

Он слушал каждое слово Ревика, не мигая.

Несмотря на это, что-то промелькнуло в его глазах, когда Ревик сказал о том, что один из них в конечном итоге погибнет. Кроме этого, выражение лица мужчины-видящего не изменилось, пока Ревик не закончил говорить, пока тишина не продлилась ещё несколько секунд.

Затем кареглазый видящий вздохнул.

Прищёлкнув языком по небу и покачав головой, он посмотрел на большого видящего с нацистским шрамом, указывая на Ревика одной рукой.

Когда он заговорил в тот раз, Ревик заметил восточноевропейский акцент.

— Он говорит правду, — произнёс он без тени сомнения в голосе. — Он убьёт нескольких из нас, если мы продолжим это.

— Dugra drahk! — прошипел голубоглазый видящий. — Он нае*ывает нас! Разве ты этого не видишь? Ты не можешь верить ничему из того, что говорит раздвоенный язык этого злобного придурка!

Кареглазый пожал плечами.

Всё ещё оценивая лицо Ревика взглядом, он вытянул мозолистые руки в жесте вежливого несогласия видящих.