Стрелы и пули

— А я ловил рыбу гарпуном, когда жил в Эритии. Океан был у самого дома, и каждое утро от берега отходили рыбачьи лодки. Я познакомился с рыбаками и они несколько раз брали меня с собой. Однажды мне удалось загарпунить акулу, правда маленькую.

— Честно? — Герда с завистью посмотрела на своего собеседника. Она очень хотела увидеть океан.

— Ага. Отец тогда командовал Шестой колониальной бригадой, усмирял восстание Гирет-Кира и его спатов. Я просился вместе с ним на фронт, но он отказал, и мы с матерью всю войну просидели в Эрделе, как тыловые крысы. — В голосе Кая, прозвучала обида.

Девочка понимающе кивнула. Она знала, что Кай был сыном знаменитого Эрвина Голдериана, прославившегося на полях сражений многочисленных колониальных войн, ставшего самым молодым фельдмаршалом в истории империи. Знаменитый вояка, отличался тяжёлым характером и неуживчивым нравом, что не мешало ему оставаться самым популярным военным в стране. Его фотографии постоянно мелькали в прессе, а около дома, словно голодные волки, кружили репортёры.

Кай оказался отличным собеседником. Он много где побывал, скитаясь вместе с родителями по гарнизонам, и его рассказы пленили Герду. С каждой минутой мальчишка нравился ей всё больше и больше. На следующий день, они встретились снова, благо сделать это было нетрудно — усадьба Голдерианов граничила с усадьбой Андерсов, и чтоб увидится, достаточно было просто перелезть через ограду. Так зародилась их дружба, и ничто казалось, не могло ей помешать. Но тут началась война…

Уже давно, вожди Силесианской империи, посматривали на восток, туда, где на бескрайних равнинах раскинулся могучий и грозный сосед: Союз Свободных Славенских Республик. Будучи в прошлом отсталым, аграрным придатком цивилизованного мира, Союз за последние двадцать лет сделал стремительный рывок в развитии, и теперь быстро нагонял прежних фаворитов. Это очень не нравилось как политикам, опасавшимся нарастающего влияния нового мирового лидера, так и промышленникам, которые несли колоссальные убытки из-за проникновения на традиционные рынки сбыта, более дешёвых и качественных славенских товаров. Будь на месте Гения более умеренный лидер, вряд ли дело дошло бы до пушек, но к сожалению властитель Второй империи, оказался слишком увлекающимся человеком. Соблазн присоединить к государству огромные территории, богатые ресурсами и двуногим скотом, был слишком велик. После ряда провокаций, силесианские войска перешли границу, и министр пропаганды Кристиан Андерс в своём выступлении по радио, поздравил соотечественников со свершившимся событием.

В жизни Кая и Герды почти ничего не изменилось, ведь грохот орудий, и разрывы бомб не были слышны в столице, пока имперская армия успешно наступала. Изо дня в день, пресса с упоением сообщала о новых победах. Жители Силесии, толпами валили в кино или общественные телевизионные залы, где на чёрно-белых экранах, бравые солдаты радостно маршировали по разбитым славенским дорогам, позируя на фоне сожженных вражеских танков, сопровождая бесконечные колонны угрюмых пленных. Повсюду висели флаги, каждый вечер, не жалея снарядов артиллеристы устраивали праздничные салюты, а молодые патриоты (если верить официальной пропаганде) толпами валили на призывные пункты. Кай и Герда, искренне радовались за свою великую страну и мечтали оказаться на фронте. Для этого требовалась специальная подготовка, потому, каждый день, Кай учил подругу стрелять из пистолета, преодолевать полосу препятствий и управлять мотоциклом, а Герда в свою очередь пересказывала ему содержание книг о войне, которые в то время читала запоем.

Но неожиданно, их уютный мирок, оказался разрушен. Сообщение о полном разгроме группы армий "Восток" Эрвина Голдериана, оказалось полной неожиданностью, для всех жителей Второй империи. Сидя на чердаке, летнего гостевого дома, холодным осенним днём, Кай шепотом рассказывал подруге, как отец, лишённый уже фельдмаршальского жезла, напившийся почти до бессознательного состояния кричал, обращаясь к невидимому собеседнику: — "Наступать! Только наступать! Я им говорю — у меня топливо на исходе, дивизии свожу в батальоны, танки все выбило! Они говорят — "Мы в вас верим"! Я говорю, что патронов нет, солдаты в штыковую ходят, стрелять нечем! Они говорят — "Мы понимаем ваши трудности. Вот, получите и распишитесь, три вагона пропагандисткой литературы о скотской природе бастардов. Читайте и конспектируйте"! Люди по нескольку дней ничего не ели, танки вязнут в грязи по башни, все штабные брошены на передовую, даже девчонки-машинистки, а мне говорят, что Гений обещал закончить войну до зимы, и мы обязаны выполнить приказ. Ну, вот пусть сам теперь и воюет. Тыловая крыса!"! Через три дня, разжалованный Эрвин, уехал на юг, командовать гарнизоном приморской крепости Веррок. Жену и сына он взял с собой. Для Герды наступили чёрные дни…

Глава 2 Вперёд! Покой нам только снится

(Мир Земля. Город Санкт-Петербург, квартира Марины и Виталия Скородумовых).

Маринка, бледная, с чёрными кругами под глазами, нервно раздавила в пепельнице сигарету и потянулась за следующей. Марта поморщилась, она не переносила табачного дыма. Я встал и, заложив руки за спину, прошелся по кухне.

— Может вы голодные? Так я вам сейчас разогрею… — вспомнила Марина о своих обязанностях гостеприимной хозяйки.

— Нет, спасибо, — мягко ответил я. — Давай лучше, прекращай реветь, и скажи уж, наконец, что случилось.

Она шмыгнула носом, и приложила к глазам платок.

— Извините за истерику, ребята. Всю неделю держалась, а вот с вами не смогла…

Марта ласково погладила её по руке, и Марина судорожно вцепилась ей в ладонь.

— Ведь глупо, правда. Мы все, такие крутые, такие непобедимые — маги, колдуны, волшебники. Всё умеем, всё знаем, никого не боимся. А ведь оказывается, что это всё ерунда. Чушь, на постном масле. Ничего-то мы не можем. Ни-че-го!

Мы с Мартой переглянулись. Я по глазам видел, что она хочет успокоить подругу, пустив в ход, незамысловатое заклинание, но не делает этого, потому что, Маринка может почувствовать и ещё сильнее расстроится.

Наконец, хозяйка квартиры, в последний раз громко хлюпнула носом, провела ладонью по лицу, старательно удалив следы недавней истерики, затем посмотрела на нас.

— Ещё раз, простите. — Её голос звучал так, словно ничего не случилось. — Но мне действительно очень нужна помощь. Я знаю, что вы вернулись только вчера, и догадываюсь, что нарушаю ваши планы….

— Ну, прекрати уже разговаривать, словно на приёме в посольстве, — недовольно буркнула Марта. — Мы здесь все свои. Давай, выкладывай.

— Виталик пропал, — тихо сказала Маринка.

Я остановился и присел рядом.

— Когда это произошло?

— Шестнадцатого… почти две недели назад. Сначала я успокаивала себя, что он просто задержался, ну ты знаешь, так ведь бывает….

— Он проводил караван?

— Да, обычная ходка, к тому же заказчики — старые, проверенные клиенты. Я в тот день слегка приболела и не пошла с ним. Боже, какая дура…

— А что Гильдия? Ведь Вит, как-никак — полноправный Мастер?

— Я созванивалась с Петей, он обещал выяснить, но пока ничего не известно.

— Как обычно. Чёртовы бюрократы. Ладно, барышни, побеседуйте немного, а мне надо кое с кем поговорить.

— Вы ведь поможете, правда? — Маринка с тоской посмотрела на нас. — Не бросите?

— Прекрати говорить глупости, — возмутилась Марта. — Ты иногда ведёшь себя как ребёнок.

Я невольно фыркнул, вспоминая их первую встречу. Угрюмая, до смерти напуганная свалившимися на голову новыми впечатлениями, одиннадцатилетняя девочка из средневекового мира, и стильная, уверенная в себе молодая магичка, не знавшая ещё потерь и поражений. Как всё однако, изменилось.

Оставив их одних, я вышел на балкон, вынул из кармана свой старенький мобильный телефон, и набрал Петин номер. Тот взял трубку сразу, словно ждал моего звонка.

— Привет бродяга. А я уже совсем собрался тебя искать, — с места в карьер начал он.

— Привет Казанова. Надеюсь, не отвлёк?

— Увы, не до того сейчас. У нас знаешь, что творится?

— Догадываюсь. Почему Маринке не позвонил? Она тут ревёт в три ручья.

— Так блин, я ведь только вчера вечером вернулся из Риллока. Хотел сегодня позвонить, но ты меня опередил.