Стрелы и пули

Твёрдо решив пожаловаться консулу на нерадивую туземку, Келлог сел и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — "Потребую, чтобы он хорошенько наказал мерзавку. Разве можно заставлять ждать белого господина"?

Кривя полные губы, Келлог, допив коктейль, швырнул стакан об пол так сильно, что во все стороны брызнули осколки. Напуганная служанка вскрикнула от неожиданности и, упав на колени, принялась поспешно их собирать. Засмотревшись на её точёную, гибкую фигуру, Питер не сразу заметил, как на веранду быстро вошла девушка совсем не туземной внешности. Мужчина в изумлении поднял брови: в первую очередь его поразила нелепая одежда незнакомки — странного вида спортивные тапки, с высокими, ребристыми подошвами, потёртые штаны из грубой материи, с большими, неровными заплатками на коленях, белая майка с чёрной надписью на неизвестном языке, и высокое кепи с гигантским козырьком. Незнакомка выглядела настолько необычно, что растерявшийся Келлог, не сразу схватился за пистолет. Стремительным шагом, девушка пересекла веранду и, подойдя вплотную к креслу, положила тяжёлые руки Питеру на плечи. В следующую секунду бедняга потерял сознание.

Пробуждение было ужасным. Питер сидел в неудобном железном кресле, его конечности оказались крепко привязаны к подлокотникам и ножкам широкими ремнями. Помещение, в котором он оказался, выглядело, словно пыточная камера из дешёвого исторического фильма: неровный пол, весь в подозрительных бурых пятнах, нештукатуреные кирпичные стены в потёках ржавчины, груды разнообразных приспособлений призванных причинять боль. Питер нервно облизнул мгновенно пересохшие губы. У стены стоял современный конторский стол, за которым сидела неприятного вида женщина, в полувоенной форме мышиного цвета, с эмблемами неизвестного государства на широких погонах. Она что-то быстро писала в толстой конторской тетради, не обращая на пленника никакого внимания.

— Агхщ, — просипел Келлог пересохшим горлом. Женщина оторвалась от писанины и с недовольным видом, взглянула на Питера. У неё было острое крысиное лицо с маленькими злыми глазами, и при виде их, бедняга разом замолк, словно кто-то воткнул в рот плотный кляп. Тюремщица, удовлетворенно кивнула и вновь склонилась над тетрадью. Внезапно, пленнику показалось, что на самом деле, он по-прежнему сидит у себя на веранде, а лучи солнца, как всегда, весело играют в кронах масличных пальм. Женщина нахмурилась, повела плечом, и вид жуткой камеры вернулся вновь. Келлог громко всхлипнул и зажмурился. Из-за стены донеслись глухие удары, словно кто-то старательно выбивал ковёр. Правда, ковёр, не способен издавать такие истошные вопли… Питер покрылся липким, холодным потом и задёргался. Ременные петли держали крепко.

— Простите, — дрожащим голосом начал он, — это какое-то недоразумение, понимаете, я…

С таким же успехом он мог разговаривать с камнем. Тюремщица не поднимая головы, продолжала писать, игнорируя жалобное блеянье пленника. Внезапно удары за стеной прекратились, затем со скрипом отворилась железная дверь, и в камеру вошёл мужчина, абсолютно звероподобной внешности. Его чёрная рубашка с закатанными рукавами была расстёгнута, обнажая широкую грудь, покрытую густой растительностью. Мужчина медленно почёсывал грудь огромной левой рукой. В правой, он сжимал жуткого вида дубинку, с которой на пол, стекали густые тёмные капли.

— Закончил? — не поднимая головы, спросила женщина.

— Ага, — лаконично ответил вошедший.

— Наверное, опять как в прошлый раз? — брезгливым тоном заметила она.

— Да не, как можно… — пробасил мужчина, подходя к жестяному баку, на боку которого висела кружка. Зачерпнув воды, он начал жадно пить. Две струйки, потекли по подбородку и бесследно исчезли в зарослях волос. Оттерев рот, громила крякнул и добавил: — Разве я не понимаю? Три ребра сломал только, и ногу в двух местах, а так ничего.

— Подписал?

— Разумеется, всё подмахнул, как миленький.

— Молодец, — протянула женщина. — Чёрт, как же меня достала, эта канцелярская работа.

— Так чо, мне начинать? — палач внимательно посмотрел на Питера.

— Сейчас погоди, закончу.

По спине Келлога, струями катился холодный пот. Ему вновь, как и двумя минутами раньше, на секунду показалось, что всё происходит не в жутком подвале, а на веранде дома, но потом тёмная волна ужаса, окончательно сломила непрочную плотину здравого смысла.

— Так, вот и всё… — тюремщица выпрямилась, отбросила ручку и внимательно осмотрела пленника. От её взгляда, Питеру окончательно поплохело.

— Я не… я же… что вам…

— А сломай ему для начала пальцы на руке, — равнодушно сказала мучительница.

— На какой? — педантично уточнил палач.

— Да хоть на обеих.

— Подписывать не сможет.

— Ерунда, что ему подписывать, и так всё ясно… В крайнем случае, карандаш в рот засунем.

— Как скажете, — палач повернулся к столу, на котором лежали инструменты, невероятно жуткого вида и начал со звоном их перебирать. Келлог взвыл, словно пытка уже началась.

— Но я же ничего… Да что же это такое. Я… я буду жаловаться, вы не имеете права!

— Имеем, имеем, — ласковым голосом заботливого дантиста, проговорил палач, подходя к креслу. В его руках были зажаты, какие-то чудовищные тиски.

— Нееееет! — взвыл Питер и выгнулся дугой. — Отпустите меня!

— Погоди, — тюремщица внезапно отстранила громилу и, подойдя к креслу, уставилась Келлогу прямо в глаза. — Ты ведь расскажешь нам всё, верно? И без фокусов. За каждое слово лжи, мы будем ломать тебе по пальцу!

— Да, да, всё что угодно, только уберите это!

— Хорошо, посмотрим. Итак, кто убил твоего компаньона?

Сотворённая иллюзия медленно таяла вокруг нас, словно туман, под лучами солнца. Я подошёл к зеркалу и недовольно поморщился. Сквозь исчезающий лик уже проступали черты настоящего лица.

— Надо же сделала из меня такого урода… Убить мало!

— Ты ничего не понимаешь, — ухмыльнулась Марта, деловито шнурующая свой правый кроссовок. — Именно так выглядит мужчина моей мечты.

— Ага, морда кирпичом, грудь с волосами как у гориллы, и кулаки которыми можно сваи забивать. Прелестно. Да ещё этот антураж вокруг… Никогда не подозревал, что тебя привлекает садо-мазо.

Марта фыркнула. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, зануда, я просто решила проверить свои силы. Ещё ни разу, мне не доводилось творить иллюзию такой сложности. Я молодец?

— Молодец.

— Нет, серьёзно, правда, здорово получилось?

— На самом деле не очень. Краем глаза я видел, что это иллюзия.

— Так ведь она была рассчитана не на тебя. К тому же, пациент должен находиться абсолютно неподвижно, вот почему мы привязали его к креслу. И всё равно, он дважды меня почти раскусил. Почувствовал обман, гемоглобин в гематогене!

Марта, оправив футболку с надписью "Я такая красивая девочка, правда?" подошла к креслу, в котором неподвижно сидел наш пленник. После всего пережитого, он находился в глубоком обмороке.

— Что умаялся бедняжка? — насмешливо спросила она. — Ты бы видел, как он вылупился, когда я вошла. Чуть челюсть не уронил.