Стрелы Перуна

Взгляд его обратился на восток. Там, в верховьях реки, сгруппировались корабли руссов. Грек пригляделся внимательно и все понял: «Архонт Сфендослав будет штурмовать город отсюда. Да-да, это великий полководец, раз видит сквозь стены. Пора уносить ноги...»

Ночью при свете костра мокрые с головы до ног Ядрей и Лорикат стояли перед Святославом. Ядрею, хмурясь и едва сдерживая смех, князь приказал переодеться. С Лорикатом он говорил наедине. Похвалив его за доброе дело и не подозревая о злом, властитель Руси обещал достойно наградить героя. Грек с достоинством поблагодарил за честь.

— А нет ли у тебя чертежа тверди сей? — спросил Святослав пронырливого лазутчика.

— Нет! Но я запомнил ее устройство и знаю несколько тайных ходов внутри стен.

— Укажи!

— Я знаю пять ходов. Один из подземелья внутренней башни, откуда я увел друнгария Ядрея. Другой проложен из северной угловой башни. Два из стенных башен на противоположной стороне идут прямо через поток. И еще один ход ведет в колодец внутрь Саркела.

— Со стороны ворот ходов нет?

— Может быть, и есть, но я их не знаю.

— Скажи, а нельзя ли как-нибудь проникнуть в твердь хотя бы сотне воев?

— Вряд ли. После нашего побега царь Итиля наверняка приказал завалить все обнаруженные ходы или поставил возле них крепкую стражу.

— А все ль их обнаружат козары? Ведь чертежа у них тоже нету.

— Все не все, но они будут искать их и найдут.

— М-да. Что еще скажешь?

— Все тайные ходы, известные мне, ведут в детинец. А там самые опытные и сильные воины царя Итиля. Детинец защищен двенадцатью башнями. Сотня россов, пробравшись туда, будет сразу обнаружена и истреблена.

— А во внутренние башни ежели попасть? Запершись в них, можно выдержать любую осаду.

— Попробуем, — согласился Лорикат. — Но думаю, все ходы там уже засыпаны...

— И все же попытать счастья надобно. Ежели поможешь, сразу станешь богаче богатого купца. Слово мое твердо!

— Давай воинов, царь Севера! — блеснули сонные глаза грека. — Если в южной башне хазары засыпали только подвал, тогда еще есть возможность захватить ее. Но сотни воинов мало, может мгновенно вспыхнуть бой.

— Сколько ратников надобно?

— Вдвое больше.

— Добро! Дам самых лихих удальцов.

— Надо торопиться!

— Понимаю. Эй! Кто там есть?! — позвал князь своих телохранителей.

Подошел Святич.

— Колюту переяславского отыщи мне, да поскорей.

— А он у соседнего костра.

— Позови!

Когда сотский появился, Святослав вкратце объяснил ему суть дела, потом показал на грека:

— Остальное он расскажет. Да поторопись!

— Сполню, князь, как велишь! — Глаза переяславского удальца загорелись, и он сразу стал похож на барса, готового к стремительному прыжку.

Проницательный Святослав усмехнулся.

— Ну-ну, не горячись! Дело нелегкое. — Князь хлопнул Колюту по плечу. — Иди! Время к делу зовет.

Князь постоял в одиночестве, глядя на пляску огня в костре, потом повернулся и зашагал в темноту к сакле, где собрались на военный совет русские военачальники.

Святослава ждали. Он приказал говорить. Внимательно выслушал своих сподвижников, потом заявил твердо:

— Как брать Белую Вежу, яз ведаю! Мне надобно знать не это. Ядрей, помолчи! Глупость твою тож потом обсудим. То добро, што ты сохранил от огня посад, ибо все горению подверженное нам пригодится.

Воеводы недоуменно посмотрели на своего предводителя.

— Твердь козарскую будем брать с воды!

Свенельд криво усмехнулся. Святослав заметил, вспыхнул гневом.

— Дивлюсь вам! — Кулак князя сжался, костяшки пальцев побелели. — За многие лета козары так укрепили стену сию, — он указал на ворота и башни островных сооружений, — што всякая попытка сокрушить ее будет стоить много крови и времени. А вот времени-то у нас нет! Ежели мы проваландаемся тут десяток дней, козары вновь успеют собрать силы и напасть на нас. Тогда и воевода тмутараканский хорошо подготовится к защите и сам нападет на поредевшие дружины русские. А это значит, мы никогда не вернемся домой и ляжем костьми тут, на чужой земле!

— Мы смерти не страшимся! — мрачно заметил Свенельд.

Святослав зло посмотрел на него.

— Не то худо, страшишься аль нет! Глупо погибать, не свершив задуманного! Тут, в Диком Поле, мы Русь Святую оберегаем от козарских набегов! И срамно нам будет домой воротиться, коль мы сей гадюшник не раздавим. — Князь указал на Саркел. — Мы благо земле своей искать пришли по трудной дороге, и дорога сия кровью русской полита. Кровь отмщения требует!.. А ты так и не стал руссом! — гневно укорил Святослав воеводу.

Желваки загуляли в сухих скулах варяга, шрам на лице побагровел, льдистые глаза вспыхнули злобным огнем. Но Свенельд промолчал и на сей раз.

— Сказывай, княже, што надумал? — подал голос Добрыня.

— Говори! Мы в воле твоей! — поддержали воеводы.

— Ты велик, каган Урусии! Говори! — воскликнул Эрнак Свирепый.

— Твердь сию могутную с реки возьмем. Смотрел яз стену ту — обветшала: снизу местами камень рассыпался, водой пропитался. Вот тут-то, где козары не ждут нас, мы и ударим. Завтра поутру мы пустим сверху по стрежню Дона все челны, захваченные у козар. Наполним их дровами, дегтем, смолой и направим на твердь. И все, што только гореть может, мы будем сплавлять по реке к Белой Веже. Посад этот разберем и для того ж дела сподобим. Под стены сии и башни надобно пригнать более и более огня и держать его, покамест он дело свое не сделает!

— Камень не загорится. Огнем его не возьмешь, — проскрипел Свенельд: в него сегодня словно бес противоречия вселился.

Святослав болезненно поморщился. Только сейчас он до пустоты в душе ощутил, как не хватает здесь умного и сурового наставника его — воеводы Асмуда. И великий князь как-то по-новому, мудро и всепонимающе посмотрел прямо в холодные глаза варяга.

— Верно мыслишь. Ой как верно! Да только жито не в поле, а в закромах считают. Поглядим, прав яз или нет, как до дела дойдет.

Не один Свенельд усомнился в правильности княжеского расчета. Но на то воля его: пусть балует. Это не битва — ратников не терять. Не выйдет по-княжески, так на веки вечные осмеет себя. Святослав с усмешкой смотрел на своих сподвижников. Те молчали, опустив глаза.

— Не верите?! Ну-ну! — И снова голос великого князя стал жестким и твердым, как в битве: — Воле моей не перечьте! Всякий, кому какое дело положено, штоб поутру исполнял без промедления. Иначе... — Очи Святослава грозно сверкнули, а лицо стало сурово-каменным. — Все!