Стробоскоп Панова

Поползла вверх по стволу, но вдруг с ужасом поняла, что дупло гораздо меньше её огромного, рыхлого тела. Она попыталась вонзить зубы в ствол, но мёртвое дерево стало твёрдым, словно камень.

— Мне плохо, — закричала гусеница, — помоги мне, дерево!

Дерево уже ничего не могло сказать. Единственным ответом на мольбу был треск сухих ветвей.

А над соседней рощей по-прежнему кружились бабочки, в густых зелёных кронах пели птицы, дружно подрастали молодые тонкие деревца. Роща разрослась почти до самой реки.

И только у подножья холма, там, где лежало сухое дерево, не выросло ни одного побега. Даже озорной ветерок, который так любил играть созревшими семенами, не уронил ни одного из них рядом со странной сухой корягой, внутри которой кто-то стонал и плакал...

***

— Такая вот грустная сказка, — вздохнул старик.

— Странное дерево и неправильная гусеница, — прошептал мальчик. Он давно проснулся и слушал, не пропуская ни слова. — Мне кажется, просто свершилась большая ошибка. Это из-за страха. Дерево просто боялось остаться одно. Сэр, вы придумали такую сказку, потому что сами совершали ошибки? — Детским умом он понял то, чего часто не могут понять загруженные сотнями проблем взрослые люди.

— Да, — ответил старик. — У меня было поместье, — он кивнул в сторону высокого здания, — но я соблазнился большими деньгами и продал всю землю. Это на ней сейчас стоит Институт Высоких Энергий. Как потом я узнал — единственное место в нашем мире, где работают их установки. Никакое другое бы не подошло. Если бы я отказался от продажи, предотвратил бы много зла. Но я думал только о себе.

— Зачем же вы тогда продали землю, если сожалеете об этом поступке? — поинтересовался Айвен.

— Нужно было заплатить за обучение детей, их у меня трое. Ещё вот Джипси — онасирота, я ей заменил и отца, и мать, погибших при крушении поезда. И моя Кэтрин Сесилия, — старик заметил непонимание в глазах мальчика и добавил: — Джипси. Я тебе уже говорил, что её полное имя — Кэтрин Сесилия? — маленький Айвен кивнул. — Так вот, она тоже учится в престижной школе. А ещё, я как то дерево из сказки боялся, что дети разлетятся и забудут старика. Боялся отпустить их. Я не сожалею о продаже, — сказал старик, как-то забыв, что разговаривает с маленьким мальчиком. — Просто в душе постоянно живёт ощущение большой ошибки.

— Не переживайте, — утешил его юный баронет. — Я сегодня тоже ошибся. Я пообещал маме, что всегда буду с ней, а сам испугался и сбежал.

Айвен вскочил, губы его сжались в тонкую линию, брови сошлись к переносице.

— Мне надо домой. Срочно! Может, я ещё успею исправить ошибку... — добавил он совсем тихо.

— Ты знаешь, как это сделать, — ответил старый тёзка мальчика, имея в виду обратный путь. — Закрой глаза, прислушайся к своему сердцу и сделай шаг назад.

Глава 7

Он не успел.

Ему было шесть лет, но он остро чувствовал, что не успел. Мальчик, забившись под одеяло, не плакал, слёзы куда-то пропали. Он был потрясён собственным поступком, ведь он дал слово — и не сдержал его! Не сдержал, хотя говорил, что всегда будет рядом с мамой. Его не было, и чудовище, ставшее его отцом, причинило ей вред.Айвен, строго осудив себя за проступок, никогда этого не забывал. Он забыл лицо матери, стёр из памяти многое, связанное с ней и с тем счастьем, что она дарила. Из памяти пропали все воспоминания о беззаботном, счастливом детстве, но что слово надо держать, даже ценой собственной жизни, помнил свято. Всегда, всю жизнь...

И всё делать вовремя. Иначе можно не успеть.

***

Лицочеловека, о котором он много времени не вспоминал, сейчас всплывало из глубин памяти так чётко, что Айвен поразился. Он взял зеркало, рассматривая отражение. «Когда стану старым, — подумалось Айвену, — я буду выглядеть точно так же, как дедушка Джипси, мой тёзка — Айвен Джошуа Чемберс».

***

— Но позвольте, сэр!.. — воскликнула Кэтрин, прерывая рассказчика. — Вы впадаете в мистику. Ведь давно доказано, что физические перемещения во времени невозможны. С точки зрения науки все ваши путешествия не более, чем плод детского воображения! И, если бы вы не были моим дедушкой, в остроте ума которого уверена, то я бы предположила острый приступ сумасшествия.

— Нет, Кэтрин, ты не права. Айвен из моего рассказа никогда не сходил с ума.

— Ну, тогда я могу предположить только одно: герой вашего рассказа просто каким-то невероятным образом увидел своё будущее. Может быть, впал в забытье, или стрессовая ситуация сыграла решающую роль — и его сознание перенеслось на много десятилетий вперёд. Его сознание, а не физическое тело! Только так он мог увидеть себя самого глубоким стариком. — Она нахмурилась, взглянула на деда и сердито добавила:

— Сэр! Вы рассказываете о ком-то другом. Это просто досужий вымысел писателя-фантаста! Позволю напомнить, что вы утверждали, будто всё это произошло с вами. Но... вы же не продавали поместья? И никаких башен в сто этажей нет на нашей земле.

— Нет, моя дорогая, это сущая правда, и, к сожалению, наша наука знает до обидного мало, хотя я трачу солидные суммы на исследования в области геометрии пространства и его связей со временем. На все эти исследования меня подтолкнула история, которую я тебе сейчас рассказываю. Так ты хочешь услышать продолжение?

Кэтрин сердито кивнула.

— Айвен тоже думал, что каким-то невероятным образом увидел собственное будущее...

***

Айвен не знал, что там, в другом мире, вредная девчонка Джипси утром нашла деда мёртвым. Он так и не сдвинулся с места, сидел, прислонясь спиной к поваленной коряге, угасшим взором глядя на здание Института Высоких Энергий.

В мире Айвена всё было по-другому, и он только сейчас начал понимать значение тех непонятных слов, которыми свободно пользовалась Джипси. Теперь он знал, что такое электричество, слово энергия перестало завораживать, как это бывало в детстве. Тут же, вспомнив, как девочка назвала то невероятно высокое здание, Айвен едва не рассмеялся. Надо ж было так выразиться: «Институт Высоких Энергий»? Да словосочетание «высокая энергия» резало слух точно так же, как «зелёный интеграл», или «перпендикулярное море»!

Положив зеркало, Айвен прошёл к окну. Тихо, в полупустой гостинице шуметь особо не кому. Воспоминания ещё держали его в своей власти, но теперь он воспринимал картины прошлого отстранённо.

***

Как оказалось, его снова не было дома четыре дня, но на этот раз мальчика сильно не ругали. Заболела мать. Когда Айвен зашёл в её комнату, сиделка тут же выпроводила его, запретив беспокоить больную. Мальчик успел заметить под чепцом слой бинтов.

Он побежал туда, где они увидели на журавлей и долго стоял, рассматривая бурые пятна на каменной скамье. Молодой человек вспомнил, как тогда его охватило странное оцепенение, как повернулся и медленно пошёл в дом. В тот день, двадцать два года назад, что-то ушло из его души, ушло навсегда.

Барон Чемберс, едва взглянув на сына, распорядился отправить его в одну из столичных школ. Он даже не разрешил остаться на похороны матери. Айвен молча сел в карету с баронскими гербами на дверцах. Гувернёр старался увлечь мальчика разговором, но маленький баронет игнорировал его. Он только что понял важную вещь: ошибок лучше не совершать, некоторые потом нельзя исправить.

Следующее воспоминание — пансионат. Дорогое заведение в пригороде столицы. Много детей, много классов. Что ж, богатые родители слишком заняты, им некогда самим воспитывать детей.В аристократических кругах это называлась так: дать ребёнку «блестящее» образование.