Стылая

– Мне нужна охрана вокруг «Серой чайки»... – пожала я плечами.

– Это лишнее... – почти что приказал Ютек.

– Я так не считаю... – а вот теперь и в моем голосе послышалось раздражение и вполне обоснованное упрямство. – И я не желаю обсуждать этот вопрос, как не намерена и отдавать вам пленника до того момента, как не увижу деньги. Нападать на корабль не советую, потому как тот, кто сейчас охраняет нужного вам человека, получил от меня строгий приказ: в случае опасности воткнуть пленнику в шею ядовитую иглу, а потом для уверенности перерезать горло. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга. Повторяю – мир жесток, и мы ничуть не лучше, но иногда все же выгодней и надежней вести дела честно. Жду вас завтра в полдень с деньгами. И, надеюсь, все пройдет без обмана. Полдень, губернатор, деньги.

Конечно, будь на то воля Ютека, он бы так быстро разговор не закончил, но пока что обстоятельства вынуждали его играть по моим правилам, и к тому же этому типу хотелось получить живого принца, а не его бездыханный труп. Волей-неволей, но гость вынужден был отступить.

– Хотел вам сказать то же самое – никакого обмана! И запомните – я с вас глаз не спущу! Берегитесь, если попытаетесь обмануть меня хоть в мелочи – в этом случае мои люди сломают вам и вторую ногу. Кстати, хочу вас сразу предупредить: даже на значительном расстоянии от нас принц Гордвин все одно будет подчиняться тем приказам, которые передадут ему наши люди. Так что вывод делайте сами... – не прощаясь, Ютек встал и вышел из кают-компании. Ну, иди, иди, козел высокомерный, все одно у нас друг к другу нет никакого доверия. Хоть для вида сказал «до свидания»! Что ж, будем считать, что до такого счастья я не сподобилась. И с женщинами ты, Ютек, обращаться не умеешь, во всяком случае, ты, хам высокородный, произвел на меня столь отвратительное впечатление, что вновь видеть наглую физиономию гостя я бы не хотела ни за что на свете.

... – Как думаете, он вам поверил?.. – поинтересовался Павлен, которому я едва ли не дословно передала наш разговор.

– Не скажу, что полностью, но все же он вполне допускает то, что я могу продать им принца за деньги. Правда, то, что я не получу от господина Ютека ни медяшки – в этом у меня нет ни малейших сомнений. Обманет, паразит! Я просила у него просто-таки неподъемную сумму, и тот согласился, не торгуясь, а такого просто быть не может! Даже сообщил мне, что сразу же готов бежать за золотом, хотя могу прозакладывать голову, что таких денег у них на судне нет. Даже пятой части от запрошенного не отыщется, как не скреби по углам! И потом, такую гору золота надо везти на телеге, и она уж никак не уместится в мешочке, который этот тип обещал принести на «Серую чайку». Скажем так: у нас в запасе есть несколько часов. Могу прозакладывать голову, что сюда эти супостаты намерены заявиться во второй половине ночи, когда сон наиболее крепок, а нападения уже не ждешь. Люди с «Тау», хотя и всерьез рассчитывают забрать себе принца Гордвина, но пока что намерены сделать это тихо, не привлекая к себе большого внимания. Сами понимаете: в случае конфликта губернатор будет обязан встать на нашу сторону.

– Согласен.

– Кстати, то, что этот человек сказал насчет принца Гордвина, то, что он будет подчиняться тем приказам, которые ему передадут люди с «Тау»... Как вы думаете, что он имел в виду?

– Тут все дело в татуировке, которой покрыт принц... – Павлен устало потер виски. – Вначале я никак не мог вспомнить, где ранее видел нечто подобное, но дорога была долгой, свободного времени в избытке, и постепенно до меня дошло, в чем дело. Я припомнил книги по черной магии, и именно там был этот рисунок, вернее, изображение татуировки, которая сейчас нанесена на тело принца Гордвина. Не буду упоминать все подробности, скажу коротко: это нечто из разряда полного подчинения. Татуировка особая, при помощи ее принц не только получает сигналы, приказы, но и сам может передавать сведения на огромные расстояния.

– Но как же... – растерялась я, однако Пес Веры лишь усмехнулся.

– В этой сложнейшей татуировке есть некий недостаток: если ее нанести неправильно, или позже где-то сбить линии, то это сильнейшее тату превращается в обычный набор рисунков и линий на теле. У меня нет сомнений в том, что татуировка набита верно – недаром принц то и дело убеждал нас в своем могуществе. Однако никто не мог предположить, что яд плевуна попадет на кожу Гордвина...

– Рисунок разрушен!.. – ахнула я.

– Вернее сказать – разрушена целостность рисунка... – усмехнулся Пес Веры. – И восстановить его практически невозможно: после разрушения этого тату организм человека начинает... ну, скажем так, постепенно умирать, причем в прямом смысле этого слов.

– То есть принц обречен?

– Он был обречен с того времени, когда королевский дом Польнии решил сделать из него послушную марионетку, и заполучить нашу страну... – вздохнул Пес Веры. – Трудно сказать, долго ли продлится затухание жизненной силы принца, но хочется надеяться, что на родину он приедет еще живым. Иногда мне кажется, что Светлые Боги на нашей стороне, и они же сделали все, чтоб помочь нам в нелегком деле... Так, мы с вами излишне разговорились. Пока что вам следует уйти в свою каюту – ко мне сейчас придет наш дорогой губернатор, которому я намерен напомнить о его долге и обязанностях. Кроме того, у меня есть серьезное намерение прояснить этому человеку тот очевидный факт, что на родине у него осталась родня и немалое имущество, как движимое, так и недвижимое, которое можно изъять в пользу государства, если будет доказано, что губернатор в недостаточной мере выполняет возложенные на него обязанности. Не сомневайтесь – я буду более чем убедителен. Только для начала подайте мне ту стопку бумаги... Кстати, узнаете рисунки?

– Ничего себе... – я перебирала листки, на которых были изображены странные животные. Хотя вот обруч-змей, вот амфисбена, вот фадермус... А это что за шар с шипами? А на этой картине нечто похожее на лису, только с огромными зубами... А тут изображено вообще что-то непонятное...

– Перед вами рисунки тех животных, чьи кости в свое время утащил из хранилища принц Гордвин со своим приятелем... – пояснил мне Пес Веры, забирая у меня бумаги. – На наше счастье, мы сумели встретить только часть этих милых зверушек. Помните, мы обещали чончонам избавить Зайрос от этого зверья? Так вот, я намерен сдержать свое слово. Когда придет губернатор, суну ему под нос свой перстень, отдам эти рисунки, и скажу, чтоб за каждого из этих убитых зверей, изображения которых он должен будет распространить по всему Зайросу, ему необходимо выплачивать по сотне золотых. Поверьте – для многих из здешних жителей это будет куда выгоднее, чем заниматься старательством или добычей пушнины. Если дело будет поставлено правильно, то за год-другой здесь перебьют все это давно вымершее зверье. Еще дам здешнему губернатору хороший втык за то, что он оставил без внимания монастырь Святого Нодима. Надеюсь, что в самое ближайшее время он отправит туда провизию и одежду, а заодно и тех двух наших лошадей, которых мы пока что оставили в «Приюте путников»...

– Главное – пусть он помалкивает о том, за какой надобностью его позвали сюда... – добавила я. – Или же скажет, что мы его просили об охране. Пусть сегодня же выставит стражников возле «Серой чайки»...

– Ну, это само собой...

... Рассвет встретил «Серую чайку» в море, проще говоря, нам очень повезло – кораблю все же удалось улизнуть из Зайроса. Каким образом? Ну, без счастливого случая тут не обошлось. Этой ночью на небо наползли тучи, и потому разглядеть хоть что-то в темноте южной ночи было очень сложно. Те моряки, что были отпущены на берег, вовремя вернулись на «Серую чайку», и теперь нам можно было попытаться уйти со спокойной душой.

Все приготовления к отплытию постарались сделать как можно более незаметными, и около часа ночи на корабле подняли якорь, потушили огни и «Серая чайка» отошла от причала. Конечно, совершить подобное совсем незаметно и бесшумно у нас не получилось, и с того места, где находился «Тау», вслед уходящему кораблю понеслись шум и крики, но они были недолгими. Можно было радоваться, хотя каждому из нас было понятно: «Тау» не собирается кидаться на наши поиски в непроглядной темноте ночи, этот корабль без особых проблем сумеет догнать нас днем – увы, но глупо отрицать превосходство иноземного корабля в скорости и маневренности.

Впрочем, пока что мне об этом думать было некогда – пришла моя очередь дежурить в каюте принца Гордвина. Сонного зелья ему больше не давали, настроение у наследника престола было скверным, рана от яда плевуна отчего-то никак не хотела затягиваться, а наоборот становилась все больше и больше. Можно сказать, принц едва ли не гнил вживую, да и запах от разлагающейся плоти был отвратительным... Все верно: Павлен упоминал о том, что после нарушения целостности татуировки человеческий организм постепенно умирает. Теперь понятно, отчего раны на теле принца никак не затягиваются, а чувствует он себя все хуже и хуже.

Естественно, мне пришлось провести на ногах едва ли не все свое дежурство, причем недовольство принца никак не шло на убыль. В чем-то я его даже понимала – кому ж понравится, если тебя держать привязанным к кровати, а ты к тому же еще и болен!, но в то же время Гордвин был очень опасен: один наш недогляд или ошибка – и еще неизвестно, чем все закончится! И хотя принц уже знал, что его везут на родину, все одно молодой человек был в ярости – дескать, я собирался вернуться домой не так, и уж тем более не в такой компании!.. Вон, даже пообещал объявить голодовку... Ничего, за время пути придется сбить с парня хоть немного спеси, потому как болезнь болезнью, но общаться с этим человеком становится все труднее.