Стылая

– Не думаю, что этот сюрприз их обрадовал... – чуть усмехнулась я. – Готова биться об заклад, что очаровательный и тактичный господин Ютек, с которым мы так мило пообщались в Сейлсе, скорее всего, уже вовсе не ожидал нас увидеть, решил, что мы безвестно сгинули в пучине моря. А в том, что они нас искали, рыскали по морю – в этом у меня нет ни малейших сомнений. «Серая чайка» ушла в сторону от привычных морских путей, тех, которые «Тау», без сомнений, только что не челноком прочесывал, разыскивая нас. Да и шли мы теми опасными водами, в которые добровольно не полезет ни один нормальный моряк. Естественно, что «Серая чайка» по собственной воле там бы и близко не оказалась, но у нас просто иного выхода не было. Вдобавок ко всему еще и скорость нашего судна была заметно снижена из-за постоянно поступающей в трюм воды... В общем, времени прошло столько, что на «Тау» почти не сомневались в нашей печальной кончине. Скорее, корабль из Польнии находится здесь только для того, чтоб быть полностью уверенным в том, что «Серая чайка» у здешнего причала уже никогда не появится, потому как давно лежит на морском дне.

– Как же мне приятно их разочаровать!.. – Коннел только что руки не потер.

– Ну, не тебе одному...

– Мы ведь все сейчас в столицу направляемся, верно?.. – Якуб приподнял свой дорожный мешок, в который убрал свое золото. – Ого, ничего себе тяжесть! От земли не оторвать! И как я только не надорвался, когда волок все это добро на своей спине?!

– Своя ноша не тянет... – хмыкнул Коннел, и поглядел в иллюминатор. – Надо же, сколько карет подогнали! Похоже, отправимся в столицу со всеми удобствами...

У меня не было особого желания очередной раз припадать носом к иллюминатору – стекла в них изготовлены из мутноватого стекла, обзор далеко не самый лучший, и потому мы втроем вышли на палубу. У борта стояли едва ли не все матросы, наблюдая за происходящим на берегу, так что наша троица присоединилась к ним, тем более что отсюда все было видно, как на ладони.

Коннел был прав: сейчас неподалеку от «Серой чайки» находится, наверное, с полдюжины карет, да и, надо отдать должное, народу хватает, причем рядом с мундирами стражников находятся рясы священнослужителей. Наверняка появления нашего корабля давно ждали, а иначе вряд ли получилось бы так быстро подогнать к причалу кареты, и пригнать едва ли не толпу вооруженного народа.

Сейчас самая большая из карет окружена кольцом стражи, и оттуда доносятся хорошо знакомые крики – понятно, что принц Гордвин уже находится внутри этого богатого экипажа. Хм, не завидую я тем людям, кто будет сопровождать его в дороге – как бы опальный принц не довел всех до белого каления еще до того времени, как появятся стены престольного града! Это мы к крикам и воплям опального принца если не привыкли, то притерпелись, и лишний раз стараемся не обращать внимания на очередное нелицеприятное высказывание в наш адрес, а остальным с непривычки придется туго.

А вот и наши святые отцы к трапу идут, причем не одни, их ведут под руки, а отец Арн все еще передвигается с огромным трудом – рана от ножа зириддара дает о себе знать, и молодого священника почти что несут на руках. Хочется надеяться, что умельцы в церковном лазарете быстро поставят парня на ноги. Вообще-то меня давно интересовал еще один вопрос: тогда, на Птичьей Гряде, что это за белый порошок Павлен давал святым отцам, да и сам его принимал? Как тогда сказал господин инквизитор? Кажется нечто вроде того, будто этот порошок подстегивает резервные силы организма, хотя при этом едва ли не полностью его истощает... Наверняка это какая-нибудь очередная выдумка заумных алхимиков, коптящих стены в лабораториях Святой инквизиции, чтоб ее!..

В этот момент отец Витор стал осматриваться по сторонам, словно кого-то искал, затем молодой человек поднял голову и увидел нас. Лицо святого отца озарилось улыбкой, он поднял руку и помахал нам. Сама не ожидая от себя ничего подобного, я помахала ему в ответ, невольно улыбнувшись при этом. Ох, делайте со мной что угодно, но отчего-то мне очень нравится этот парень, пускай он даже не обладает удивительной красотой моего бывшего мужа. Вон, даже Коннел чуть недовольно покосился в мою сторону. Впрочем, не одна я подняла руку для приветствия – матросы на палубе тоже замахали руками отцу Витору, прощаясь с ним перед отъездом. Вон, Якуб тоже не отстает, обеими руками в воздухе машет...

– Простите, но вас просят пожаловать вниз... – раздался позади чей-то голос. Оказывается, и мы дождались приглашения – это какой-то невзрачный священник заявился по наши души. Надо же, а я уже начала подумывать о том, что Пес Веры на радостях забыл как о нас, так и о нашем существовании, и теперь мы благополучно можем сделать ноги с корабля. Н-да, вновь убеждаюсь в том, что инквизиция ничего не забывает.

– Ну, прощайте, парни!.. – Коннел и Якуб обменялись рукопожатиями с матросами, что были на палубе. – Извините, если что не так!

– Да ладно, мы люди простые, в ваши дела не лезем... – боцман оглядел нас троих. – Видим же, что с вами все не так просто, но это не нашего ума дело. Всего хорошего вам, парни! Вот что касается бабы... то есть я хотел сказать, госпожи Арлейн!.. – поправился он. – Я, конечно, женщин всяких видел, но вы от них на особинку стоите. Ни криков от вас, ни воплей, да и по характеру покрепче многих мужиков будете. В разговорах я не мастак, но должен сказать, госпожа Арлейн, что с вами можно отправляться не только на край света, но хоть и того дальше! Ежели вам что еще будет нужно, то «Серая чайка» всегда к вашим услугам.

– Спасибо... – я даже немного растерялась. – Разумеется, я никогда не забуду как этот нелегкий путь по морю, так и ваши слова. Право же, я искренне тронута...

– Вас ждут... – вновь проскрипел монах. – Не стоит заставлять людей ждать.

– Да, конечно...

Когда мы оказались на берегу, все тот же невзрачный священник указал нам на одну из карет с небольшим оконцем:

– Вам туда.

– Понятно.

Я едва успела дойти до кареты, как меня окликнул чей-то громкий голос.

– Госпожа Арлейн, вы не могли бы переговорить со мной?

Интересно, кто может меня звать? Хотя голос вроде знакомый, и с такими требовательными интонациями... Оглянувшись, я увидела неподалеку от себя Ютека, того самого помощника капитана «Тау» – во всяком случае, этот тип называл себя таковым. Надо же, просто удивительно, каким непонятным образом он сумел так быстро оказаться здесь, в ремонтных доках – что ни говори, но это довольно-таки далеко от того места, где стоит «Тау». Похоже, этот аристократ мчался сюда со всех ног, вернее, со всех ног его лошади, а иначе так быстро от порта до ремонтных доков не доберешься. Сейчас Ютек находился за цепью стражников, окруживших кареты, и довольно-таки зло смотрел на меня, хотя и старался выглядеть невозмутимым. Неплохо бы узнать, что этому человеку от меня надо – понятно, что он объявился здесь вовсе не для того, чтоб побеседовать о погоде. Конечно, можно не обращать внимания на этого высокомерного аристократа из Польнии, но, думаю, пара минут для разговора у меня найдется. И потом, тут уже вступает чисто женское отношение к неприятному собеседнику – дело в том, что мне очень хотелось припомнить этому типу все то хамство, что он позволил по отношению ко мне.

Поставила в карету свою сумку, сунула туда же дорожный мешок, и повернулась к Коннелу.

– Пожалуйста, убери под сиденье, чтоб в дороге под ногами не болтались, а я пока со старым знакомым парой слов переброшусь.

– Стоит ли?.. – парень неприязненно покосился на Ютека, который не сводил с нас глаз.

– А почему бы и нет? Хотя и так можно догадаться, о чем пойдет речь... – пожала я плечами, направляясь к высокородному.

Ютек по-прежнему находился за цепью стражников, рядом стояло десятка два здешних работников – как видно, трудяги с верфи, которые во все глаза глядели на происходящее возле «Серо чайки» – понятно, у людей есть повод оторваться от работы. У меня не было никакого желания долго общаться с этим человеком или же затягивать нашу беседу на неопределенный срок, тем более что говорить придется довольно громко, во всяком случае, наш разговор должен быть хорошо слышен окружающим. Похоже, помощник капитана «Тау» на такое громогласное общение не рассчитывал, и это несколько выводило его из себя, а вот меня подобное вполне устраивало.