Стылая

– Где у вас тут склад?.. – обратилась я к тому монаху, что был постарше остальных. – Мы привезли для вашей обители кое-что из еды, надо бы успеть разгрузить до начала грозы...

Как оказалось, складом служило небольшое здание, вплотную примыкающее к трапезной и кухне. Пока одни быстро перетаскивали мешки на склад, другие распрягали лошадей, и заводили их в небольшой сарай, опять-таки, сделанный из камня – кажется, в здешних местах это основной строительный материал. Судя по всему, этот сарай изначально предназначался для содержания в нем животных, только вот сейчас он был пуст, и даже запаха живности в нем не было. Похоже, здесь давно не было ни лошадей, ни коров, ни овец.

До начала дождя я успела немного обтереть лошадей, насыпать им овса, а еще сбегала к небольшому колодцу, который находился на заднем дворе, и принесла оттуда воды в деревянных ведрах – все же лошади нуждались в отдыхе не меньше нас. Бедные животные очень испуганы, и неудивительно – сейчас за стенами грохочет так, будто неподалеку кто-то стреляет из пушки.

– Госпожа, пора уходить... – в сарай заглянул один из монахов. – Начинается дождь, да и лошадей надо запереть.

– Да, конечно...

На улице, и верно, первые крупные капли дождя стали падать с почерневшего неба – ясно, что с минуты на минуту должна разразиться самая настоящая гроза. Глядя на то, как монах задвигает на дверях конюшни тяжелый затвор, я спросила:

– А с нашими лошадьми здесь ничего не случиться? Как бы они грозы не испугались...

– Думаю, все будет в порядке. Дверь крепкая, затвор тоже, да и оконца тут совсем небольшие, так что...

– А сюда никто не заберется? Я имею в виду здешних зверей...

– Вряд ли, тем более что зверье крайне редко появляется на монастырском дворе. Вдобавок ко всему приближается дождь, и вся живность, что есть в округе, старается забиться в щели, потому как в такую погоду на открытом месте лучше не оставаться.

Мы успели добраться до трапезной еще до того, как хлынул дождь. Можно сказать: с неба поливало, как из ведра. Монах прав: когда хлещет такой ливень, то вряд ли кто рискнет оставаться на открытом месте, в этом случае желательно забиться под какой-нибудь крепкий навес, причем сделать это надо как можно быстрей, а иначе на тебе мгновенно не останется даже сухой нитки.

Сейчас в трапезной собрались все – и монахи, и приезжие. Сквозь крохотные оконца дневной свет почти не пробивался, ведь к этому времени на улице разгулялась самая настоящая непогода, да и черные тучи полностью обложили небо. Пришлось зажечь несколько фитильков, и в небольшой трапезной сразу стало светлей, а еще появилось ощущение, будто мы, наконец-то, пришли в тихое и безопасное место. Конечно, это не так, но все равно хорошо отдохнуть после долгой и трудной дороги.

Невольно отметила про себя – монахи были невероятно рады нас видеть. Как и предполагал Павлен, обитатели монастыря заметили наше появление вскоре после того, как мы оказались в пределах видимости. Потому и в колокол бить стали – боялись, как бы мы случайно не прошли мимо... Вот уж чего-чего, а этого, святые братья, вы могли не опасаться, потому как именно в этот монастырь мы и направлялись.

– Мы благодарим вас за ту бесценную помощь, которую вы нам доставили... – заговорил один из монахов, высокий мужчина с совершенно седой головой. Если я правильно успела понять, то он и есть здешний настоятель. – Поверьте, такие добрые дела не забываются, и мы будем молить Святого Нодима о том, чтоб он никогда не оставлял вас своей милостью, и чтоб отныне любой ваш путь был под его защитой!..

Так, – вздохнула я про себя, – так, чего-то подобного и следовало ожидать. И тут с деньгами пролет... Просить у этих людей деньги за привезенный товар – последнее дело, да и вряд ли у них имеются хоть какие-то капиталы. Те, кто добровольно ушел из мира в эти дальние земли, не берут с собой презренное золото, да и кому оно тут нужно? Ох, похоже, в этом монастыре находятся сплошные бессребреники! Понятно и то, что Святая инквизиция даже не подумает покрывать мне понесенный урон. Боюсь, единственное, что я смогу добиться от господина Павлена, так это обещания помянуть меня в своих молитвах. Что ж, судя по всему, при окончательных подсчетах в графе «убытки и безвозвратные потери» цифра окажется куда значительней той, что я прикидывала первоначально. Ну, если все же надеяться на то, что больше у меня не будет особых денежных утрат – тогда этот очередной ущерб можно пережить более-менее спокойно.

Меж тем настоятель продолжал:

– К сожалению, мы разгружали телеги в такой спешке, что мы даже не успели понять, что именно вы нам привезли, хотя для нас ценным будет любая мелочь. Ваше появление – это, без сомнения, милость Небес. Не знаю, поверите вы в это, или нет, но мы опасались, что скоро у нас начнется самый настоящий голод.

Странно... – подумалось мне. – Вообще-то сейчас не зима, да и тут наверняка можно поймать какую-нибудь птицу или зверя, накопать съедобных корней, набрать трав... Или монахи не покидают стен обители?

– Думаю, вы завтра осмотрите груз... – вздохнула я. – Сами понимаете: сюда на двух телегах много не доставишь. Здесь мука, крупы, сухари, соль, мешок тростникового сахара... Еще несколько рулонов ткани на одежду, мешок со всякой мелочью, необходимой для хозяйства – иголки, нитки, ложки, ножи, семена овощей и прочее... Есть еще ящик с вещами святых отцов, что пришли с нами... В общем, поутру со всем разберетесь сами. Да, еще я привезла для вас мешок с обувью, вернее, с сапогами. Там двадцать пар, причем самых разных размеров... Видите ли, я думала, что святых братьев в этом монастыре числом поболее, и потому несколько ошиблась с количеством... Неужели вас здесь всего пятеро?

– К несчастью, да. Перед вами находятся все братья, что на сегодняшний день несут службу в нашей обители.

– Нам говорили, что здесь находится едва ли не дюжина монахов.

– Увы, век человека недолог, а здешние места опасны... – покачал головой настоятель. – Братьев, смиренно несущих службу в нашем монастыре, становится все меньше, кладбище за оградой увеличивается, и я уже стал опасаться, что через какое-то время обитель может опустеть. Однако мы видим, что сейчас к нам решили присоединиться еще двое братьев...

Ага, как же! Ох, святые братья, скажу правду: не стоит и мечтать о том, что эта парочка примкнет к вам! У наших святых отцов в этих местах имеется свой интерес, а иначе бы их тут и близко не было. Так что разбирайтесь между собой сами, а у меня нет ни малейшего желания совать свой нос в дела Святой инквизиции. Там парни суровые, за излишнее любопытство этот самый нос могут и в дверях придавить.

– А почему монастырь находится так далеко от мест, где живут люди? – задала я вопрос, который меня давно интересовал. – Можно было поставить святую обитель куда ближе к более обжитым краям, и верующим было бы куда удобнее до нее добираться!

– Верно... – кивнул головой настоятель. – В те времена, когда Зайрос только открыли, люди просто-таки хлынули в эти необжитые места, и все были уверены, что не пройдет и нескольких лет, как страна большей частью будет занята переселенцами, тем более что хватало тех, кто просто-таки рвался за море. Тогда-то наша Святая церковь и решила: надо поставить монастырь в глубине Зайроса, чтоб нести свет веры в те далекие земли. Рассчитывали, что эта страна будут быстро заселяться, и народ потянется к святой обители, которая, как думали, уже не будет находиться на отшибе... Именно тогда сюда пришли первые братья, присланные Святой церковью, и стали возводить монастырь. Эти праведные люди были искренни в своем стремлении, и ими было положено невесть сколько тяжких трудов на строительство Святой обители, но все же они добились своего, пусть даже результат оказался несколько не таким, как рассчитывалось. К несчастью, позже многое пошло не так, новые поселенцы в Зайрос почти не едут, и наш монастырь оказался едва ли не забытым и заброшенным. Оттого-то так и вышло, что до святой обители трудно добраться даже тем, кто хотел бы искренне помолиться.