Стылый ветер

— Государыня!

Я оглянулся на склонившихся в низком поклоне командиров моего полка и глубоко вздохнул. Похоже, у меня большие проблемы. И что с этим делать, я пока не знаю.

Глава 11

Гулкий, протяжный звон набатного колокола заставил всех оглянуться в сторону города. Следом басовито рявкнуло несколько пушек, но ядра, не преодолев и половины расстояния до нас, бессильно ткнулись в снег. На стенах засуетились люди, зло переругиваясь друг с другом.

— Вот теперь самое веселье и начнётся? — зло оскалился Подопригора, поигрывая ногайкой.

— О чём ты? — оглянулся на своего товарища Порохня.

— Так заметили, судя по всему, побег царицы. Сейчас сначала весь город перевернут, а затем за нами в погоню кинутся! Много в Ярославле воинских людишек будет? — зыркнул Яким в сторону чернеца. — А, монах?

— Я не монах, — недобро нахмурился тот. — Я служка монастырский, Григорий Каловской. В конном отряде Спасского монастыря начальный человек.

Ого! Я и сам не заметил, как рука непроизвольно за эфес сабли схватилась. Ну, теперь понятно, почему этот лжемонах в свите польского магната и его дочери очутился (так как Дмитрий после его убийства в Москве был провозглашён самозванцем, то и коронация Марины Мнишек сторонниками Шуйского считалась незаконной). Ведь именно он в той, оставшейся в прошлом реальности во время осады Ярославля полякам ворота в город открыл. Много тогда народу из-за этой измены погибло. Вот и здесь этот предатель-служка своё гнилое нутро показал. Только в этот раз Каловскому прихода польских отрядов дожидаться не пришлось. Я со своим полком здесь гораздо раньше объявился. Вот он и решил на более крупную ставку сыграть. Там он всего лишь на польские гроши соблазнился, а тут, похоже, на благодарность самой царицы рассчитывает. Хотя, не удивлюсь, если ушлый служка и о денежном вознаграждении договориться не забыл.

Ну, погоди, иуда. Я тебя как раз по царски и вознагражу!

— О чём они говорят, Гришка? — старшему Мнишеку, похоже, надоело ждать. — Вели пригнать сюда карету и нужно уезжать, пока эта собака Барятинский не спохватился!

Карету? Я даже рот раскрыл, удивляясь несуразности просьбы. Похоже, вырвавшись на свободу, сандомирский воевода забыл, где он находится. Мы даже возок, что под Москвой захватили, там же и бросили, решив не заморачиваться с его транспортировкой. А уж тащить сюда по снегу карету, никому даже в дурном сне не привидится, даже если её на полозья переставить! Тракты между крупными городами ещё более-менее набиты, а чуть в сторону сверни и…

Тоже самое попытался объяснить и Косарь, предложив взамен разгрузить одни из обозных саней. Но здесь на дыбы встала сама Марина, заявив, что лучше уж верхом поскачет, чем в этом убожестве ехать будет.

Ну, вольному воля. Кто же с целой царицей спорить станет? Дурных нет! Посадили беглецов на коней, благо после уничтожения отряда стремянных, свободных лошадей у нас хватало. Порохня выделил два десятка всадников для эскорта. Начали разворачивать обоз, лафеты с пушками, строить в колонну копейщиков со стрелками. Пока готовили войско к отступлению, успели переговорить с Каловским, всё же выяснив численность ярославского гарнизона и подробности побега Марины Мнишек из города.

Григорий уже давно был недоволен своей жизнью, изыскивая возможность изменить её к лучшему. И появление в городе свергнутой царицы посчитал вполне реальной для этого возможностью.

Вот только пробиться к столь важной пленнице было не так-то просто. Марину хоть под замком и не держали, но и свободно перемещаться по городу не разрешали. На его счастье игумен Спасского монастыря Фиофил загорелся идеей обратить католичку в православие, зачастив в дом, где содержали Марину. Встретится с бывшей царицей это обстоятельство Каловскому не помогло, но зато, повсюду сопровождая с конным отрядом отца Фиофила, Григорий смог встретиться с её отцом, Ежи Мнишеком. И тут же предложил сандомирскому воеводе организовать для него с дочерью побег, пообещав вывести их из Ярославля через тайный ход, что находился в Спасском монастыре.

И всё бы хорошо, но только сама Марина, не смотря ни на какие уговоры отца, наотрез отказалась рисковать, убегая со странным служкой в никуда. Так бы наверное этот побег и не состоялся, как, собственно говоря, и было в той прошлой истории; Марина через полтора года покинула город, чтобы вместо Польши попасть в Тушинский лагерь ко второму самозванцу, а Каловский, прожив в безвестности ещё два с половиной года, впустил бы в город подошедшие польские отряды.

Но тут под Ярославль припёрся я и на побег к появившемуся у стен города отряду, посланному для её спасения, бывшая царица всё же решилась. Заодно прихватив с собой для меня целую кучу проблем.

— И что теперь? — поравнялся я с мрачным как туча воеводой. — Если верить «монашку», у Барятинского под рукой около пяти тысяч войска будет. С такой силой, Маринку потеряв, он в городе отсиживаться не станет.

— Отступать будем, пока возможность есть, — процедил сквозь зубы тот. — Пусть Подопригора отход войска прикрывает. Он на разные каверзы мастер, — Порохня обернулся к ехавшему рядом Якиму. — Возьми под свою команду отряд Кривоноса вместе со стрелками. Попридержи хоть немного князя. Хотя он от нас всё равно не отстанет, — мрачно резюмировал он.

— Хотя бы до ночи попридержи ярославцев, Подопригора, — попросил я полусотника. — Есть у меня задумка, как нам дальше быть.

— Сделаю, — показал зубы казак. — Но только сегодня, пока они сгоряча в погоню кидаться будут. Завтра мне их уже не сдержать. Это их лес. Они его лучше знают. — И, приласкав ногайкой коня, Яким ускакал к своей полусотне.

— Значит, завтра сражение будет? — проводил Якима взглядом подошедший к нам Косарь. Его отряд как раз проходил мимо нас, утрамбовывая в землю снег. — Боюсь, не сдюжим мы супротив ярославцев, воевода, — сообщил он Порохне. — Нужно царицу спасать.

Ага, сейчас! Мне ещё не хватало ради спасения Маринки весь свой полк в снегах под Ярославлем положить! Да и ярославцев жалко. Они потом немалую лепту в борьбу за освобождение Руси внесут. Нечего мне с ними делить! А значит от незваных гостей нужно срочно избавляться. Тем более, что счёт у меня к этой семейки преогромный. Ведь это именно Мнишеки приютили Григория Отрепьева в своём замке Самбор и помогли ему собрать войско для вторжения на Русь.

Только как это сделать? Марину на Руси, конечно, сильно не любят. И за то, что полячка, и за отказ принять православие, и даже за копию шапки Мономаха, что ей, вопреки обычаям при коронации на голову надели. И всё же она для большинства моих воинов является царицей и женой столь горячо любимого ими Дмитрия. А, значит, и защищать они Маринку всерьёз будут. Вон Косарь, похоже, и умирать за неё собрался.

Выходит, пока Мнишеки находятся в моём войске, сделать с ними я ничего не смогу. Значит, нужно их из войска отослать.

А что? Как там Косарь только что заявил? Спасать нужно царицу! А у нас заведомо проигрышное сражение на завтра намечается. Нельзя жизнью государыни рисковать. Никак нельзя. Вот мы её из войска и отошлём, придав в сопровождение полусотню всё того же Подопригоры.

Я впервые искренне порадовался, умению полусотника подбирать в свой отряд людей. Там любой за своим командиром в огонь и воду бросится. Стоит ему кивнуть, они не то что Марину, они и меня… Хм. В общем, преданные у него в отряде люди. Всё как надо сделают и о том как рыбы молчать будут.