Стылый ветер

Сигизмунд не ответил, задумчиво всматриваясь в засыпающий город. Варшава медленно погружалась в ночной мрак, даже не пытаясь разогнать его жалкими отблесками света, проскальзывающими сквозь окна ближайших ко дворцу особняков.

— Именно потому, что Болотников побеждает, мы и должны встать за спиной нового самозванца, — возразил канцлеру отец Барч. День, не смотря на конец мая, был холодным, промозглым и старый духовник короля присел на низенький табурет стоящий у камина; поближе к огню. — Иначе над ним получит влияние этот ростовский схизматик. Он для этого и Мнишек в Стародуб притащил.

— Ты так и не выяснил, святой отец, кто она? — оглянулся Сигизмунд на иезуита.

— Какая-то дворовая девка, — фыркнул тот в ответ. — Она даже польского языка не знает. Но московиты легковерны как дети. Говорят, что эти бородачи плакали, когда она, признав самозванца, ему в объятья кинулась.

— Варварская страна погрязшая в своём невежестве! — скривил губы канцлер, машинально поправляя рукой белое, кружевное жабо на своём жупане.

— И мы должны вернуть московитов в лоно истинной веры, — сурово заявил отец Барч. — Если для этого нужно воскресить так любимого ими Дмитрия, мы это сделаем. Святая церковь рассчитывает на вашу помощь в этом деле, ваше величество.

И вновь Сигизмунд не стал торопиться с ответом. Отвернувшись от окна, король, не спеша, подошёл к широкому дубовому креслу чуть отодвинутому от заваленного документами стола, сел, переводя взгляд с канцлера на своего духовника.

Встревать в дрязги московитов, королю не хотелось. И без того хлопот хватало! В Эстляндии, несмотря на хрупкое перемирие со Швецией, происходили постоянные стычки, набирал силу рокош Зебжидовского, катастрофически не хватало денег. И это при том, что поддержка первого самозванца не принесла ничего, кроме щедрых обещаний, о которых Дмитрий, достигнув власти, тут же забыл.

— А ты уверен, святой отец, что новый самозванец будет способствовать установлению истинной веры в Московии? — решил озвучить свою последнюю мысль Сигизмунд. — Предыдущий претендент был щедр на обещания, но стоило ему сесть на московский трон, тут же забыл о них. И этот ростовский кардинал, что стоит за ним; не захватит ли он власть для себя? Я слышал, что он из знатного рода и имеет много сторонников.

— Он не кардинал, он митрополит, — машинально поправил короля отец Барч.

— Какая разница? — отмахнулся от иезуита Сигизмунд. — Московиты коварны и непредсказуемы. Они не чтут договоры и забывают об обещанном. А этот схизматик давно рвётся к власти.

— Первого самозванца он начал готовить с малых лет, сразу после того, как Борис Годунов повенчался на царство, — подтвердил слова короля Сапега. — Поэтому Дмитрий искренне считал себя спасшимся царевичем. И, если бы не жестокая расправа Годунова над их родом, на царском троне сейчас бы восседал Романов, а не Шуйский. Ещё раз воскресив царевича, Филарет решил исправить эту несправедливость.

— Монах не может надеть корону, — пафосно провозгласил отец Барч.

— У него есть сын, — пожал плечами в ответ канцлер.

Иезуит недовольно поджал губы, подбирая убедительные аргументы. Приказ из Ватикана был категоричен; всеми силами поддержать нового самозванца. Но взоры короля и канцлера были по-прежнему обращены на Север. Один всё ещё не утратил надежду вернуть себе шведскую корону, другой мечтал присоединить к Литве Эстляндию. А тут ещё эта шляхтичи так некстати взбунтовались!

— К тому же нужно не забывать о другом претенденте на московитский трон, — решил добить священника Сапега. — Фёдор Годунов, после захвата Ярославля, с каждым днём становится всё сильнее, забирая под себя окрестные города. И у него руки войной с Болотниковым не связаны.

— Ещё один оживший покойник, — отец Барц скривился, не скрывая своего отвращения. — Похоже у этих еретиков входит в обычай, воскрешать своих царей.

— Это настоящий Годунов, — хмыкнул из-за стола Сигизмунд, с интересом наблюдая за перепалкой иезуита с канцлером. — Царь Фёдор, как мне доносят, сумел как-то выжить.

— Всё равно его место в могиле, — вынес вердикт иезуит. — Это лето Годунов не переживёт. Я ручаюсь в этом, ваше величество. Ну, а вы, со своей стороны всё же должны помочь новому претенденту на московский трон. Не открыто, ваше величество, — поспешил успокоить короля отец Барч. — Просто разрешите царьку набирать в Польше охотников в своё войско. Кто знает, может к нему примкнут и многие из мятежников? Хватит им бунтовать против своего короля. В Московии от них будет больше пользы. И ещё, — решил выложить свой главный козырь монах. — О том же тебя, сын мой, смиренно просит святой престол, — все трое при упоминании наместника Господа синхронно перекрестились. — Там денно и нощно молятся о ниспослании успеха и благославляют на борьбу с еретиками.

— Хорошо, — последний довод духовника окончательно убедил Сигизмунда. «Просьба» папы римского была равносильна приказу. И раз уж с него не требуют ни прямого участия, ни денег, то почему бы и не помочь одному из авантюристов, претендующему на трон? Глядишь, и самому удастся урвать кусок в раздираемой междуусобицей стране. — Пусть этот новый царёк собирает людей. И требуйте с него за нашу помощь как можно больше, — развернулся он к Сапеге. Может, тогда, мы хоть что-то получим.

— Будет исполнено, ваше величество, — обозначив лёгкий поклон королю, канцлер вышел из кабинета.