Судьба страха

Где-то я, похоже, дал маху. Но хватит беспокоиться. Я человек будущего, а не прошлого. В голову пришла идея: а что, если мне просто убить их и избавиться от тел? Далее я мог бы вызвать фургон для перевозки мебели и попросить их отвезти сейф на завод, где их выпускают. Я мог бы сказать им, что забыл шифр. Но я отбросил эту идею, ведь им это могло бы показаться подозрительным, а мне нельзя обнаруживать себя.

Я закончил мыться. Теперь от меня исходил отвратительно чистый запах — или это был запах толокняного мыла?

Я облачился в японский халат нинзя, взял пистолет и только хотел протянуть руку, чтобы открыть дверь, как услышал, что они разговаривают. Ага, ожили! Я прислушался. Кто знает, может, удастся зацепиться за что-нибудь, что подскажет мне, как быть дальше.

— Тогда, — голос Щипли, — ты ему и скажешь.

— Нет, — отвечала Кэнди. — Это ты ему скажешь. Ты гораздо ловчей меня.

— Он мне не поверит, — возражала Щипли. — Не доверяет он мне.

— Он должен тебе поверить, — утверждала Кэнди.

— Не думаю, что я смогу убедить его.

— Ты должна попытаться! — настаивала Кэнди. — Это же невыносимо. Подумать даже страшно, что он еще может сделать.

— Черт, действительно, — согласилась Щипли. — Мы в отчаянном положении!

Ага! Они считают свое положение отчаянным, вот оно что! Мое сердце наполнилось надеждой. Они «его-то ужасно боялись. Эх, была не была: я вошел в комнату, держа пистолет наготове.

Обе они уставились на меня — Кэнди, связанная на кушетке, и Щипли, надежно прикованная к кровати. Есть ли страх в их глазах? Ага! Есть! Ошибка исключается. Они ужасно напуганы.

Мисс Щипли сделала глубокий вдох и проговорила:

— Если ты снимешь с меня цепи и уйдешь из комнаты, я открою сейф и отдам тебе твои деньги.

Вот здорово! Они боятся, что я что-то такое сделаю. На это «что-то» я наткнулся случайно и, следовательно, должен притвориться, будто знаю, в чем состоит это «что-то» — хотя я этого и не знал.

Но я знал мисс Щипли. Она больше, чем другие женщины, отличалась коварством — вплоть до того, что могла всадить нож в спину. Ничего, я ее перехитрю. По крайней мере услышу, чего они так боятся, прежде чем укокошу их обеих. Я обошел комнату и собрал все выставленные напоказ ножи и прочее оружие. Нашел даже старые дуэльные пистолеты, с которыми были связаны такие болезненные воспоминания. Мне потребовалось трижды побывать в комнате Кэнди, прежде чем там скопилась большая куча всякого добра.

Наконец я выдернул из гнезда телефонный шнур, оторвал присоединенные к съемочной камере провода, убедившись вначале, что это не приведет в действие какую-нибудь дистанционную сигнализацию. Я заглянул в кухонный шкаф и, забрав оттуда весь перец с горчицей и соус «Табаско», присовокупил их к груде оружия.

Ловко и профессионально я отвязал ноги Кэнди от кушетки и снова связал вместе. Она понимала, что лучше не сопротивляться: в зубах я держал нож.

Приставив к ее голове пистолет, я оттащил ее в спальню и привязал к бюро.

С взведенным «ругером» в левой руке я вернулся, освободил мисс Щипли от оков и поспешно отступил назад.

— Одно ложное движение, — предупредил я, — и я разнесу Кэнди голову. Теперь открывайте сейф.

— Когда выйдешь из комнаты и закроешь дверь.

Это было страшно рискованно, но я нуждался в деньгах, чтобы снова начать действовать и уничтожить причину всех моих бед — Хеллера.

Пятясь, я вышел за дверь и закрыл ее. На случай, если Щипли вздумает шутить, я держал Кэнди под прицелом пистолета… В соседней комнате слышались какие-то легкие звуки. Верьте не верьте, но это был один из самых опасных моментов во всей моей аппаратной карьере. Мне приходилось разыгрывать полное спокойствие, хоть это было очень нелегко.

Я чувствовал, как мое сердце пытается уползти в пятки. Женщины опасны всегда, а будучи лесбиянками, опасны вдвойне; но если баба такая, как мисс Щипли, гляди в оба, мужик, ибо она — опаснее втрое. Голос из другой комнаты:

— Теперь можешь войти.

Чтобы не быть захваченным врасплох, я прижал к себе обнаженную, все еще связанную Кэнди и, пользуясь ею как щитом, ногой распахнул дверь.

Мисс Щипли стояла на коленях перед сейфом. На первый взгляд все выглядело довольно естественно и спокойно. Однако руки Щипли держала за спиной. Какой-то подвох! И сейф закрыт! Я приставил «ругер» к виску Кэнди, держа палец на спусковом крючке.

— А это что еще за фокусы? — грозно спросил я.

Мисс Щипли опустила руки. Она держала тысячедолларовую банкноту.

— Это твое, — сказала она, — если ты этого не сделаешь. — Глаза ее выражали страх.

Пора было выяснить, чего они так боятся.

— Если я не сделаю чего?

Ответила Кэнди — это был сплошной лепет с интонациями чистейшего ужаса:

— Выйдешь за эту дверь и уйдешь! И мы тебя никогда больше не увидим!

Я заморгал. Какая-то новая хитрость. Расставили мне ловушку попытаются заманить туда отрицательным приемом: страница два миллиона третья «Руководства по введению в заблуждение».

Говорила мисс Щипли. В голосе ее слышалась мольба:

— Твои деньги еще в сейфе. Подписав пустой бланк счета, я могу раздобыть тебе больше. Но сейчас ты можешь взять только это. У нас есть условия.

— Какие же? — подозрительно спросил я.

— Ты будешь получать тысячу долларов каждый день, если будешь жить с нами и пообещаешь делать то же самое дело каждую ночь.

— С нами обеими, — добавила Кэнди. — Каждую ночь.

О, это показалось мне очень подозрительным.

— А как насчет психиатрического регулирования рождаемости? — поинтересовался я.

— Все, что стоит на пути к таким чудесным ощущениям, может проваливать к черту, — заявила мисс Щипли.

— К черту психиатрическое регулирование! — провозгласила Кэнди.

— Они нам врали, — продолжала мисс Щипли. — В задней комнате мы годами только и делали, что кусались, царапались да пачкались губной помадой. Мы в точности следовали предписаниям в текстах ПРР. Мы даже консультировались с возглавляющим это дело психиатром. И никто ни разу не сказал нам, что настоящее ощущение должно приходить оттуда, снизу! Ведь так, Кэнди?

— Так, — подтвердила Кэнди. — Об этом нигде ни малейшего упоминания! Я чуть не надорвалась от притворства, пока не получила этого… этого…

— Оргазма? — подсказал я.

— Ох, неужели это и есть организм? — удивилась Кэнди.

— О-р-г-а-з-м, — продиктовал я по буквам. — Оргазм.

— О, какое чудесное слово! — воскликнула Кэнди. — Теперь я знаю, почему люди принимают христианство — ведь оно обещает рай.

— Они нам врали, — с горечью сказала мисс Щипли. — Они нам говорили, что для осуществления программы Роксентера по снижению рождаемости в мире нам нужно стать лесбиянками. Я в роли мужа, а Кэнди в роли жены. Нам ничего не оставалось делать, поскольку они превратили всех мужиков в «голубых» и объявили преступлением вмешательство в их отношения и разрушение их браков.