Судьба
Шрифт:
На улице со стороны мешка шла не прекращающаяся автоматная стрельба, пока один автомат перезаряжался его сменял другой. Как оказалось, переговоры с Николаем зашли в тупик, он проявил жесткость и ни в какую не соглашался, чтобы кто-то приблизился к дежурке. Его конечно могли взять измором, дежуря по очереди, дожидаясь, когда он уснёт, или устанет настолько, что не сможет оказывать сопротивление, но тут вмешалась толпа животных. Они попёрли сразу всем скопом, не считаясь с потерями, словно лавина захлестнули весь административный дворик и теперь стремились попасть в административный корпус и мешок, где стояла под погрузкой машина, экспроприированная у переставшей существовать государственной организации ФСИН, как и само государство. Автомобиль, раньше используемый для перевозки заключённых
Академик вместе с Дядей находились на крыше бани, откуда был превосходный вид на административный дворик и последовательно, монотонно, отстреливали прущих нескончаемой толпой животных. Иногда это их отрезвляло, и они отступали, затихарившись на какое-то время, чтобы вновь с новыми силами и частично с другой стратегией попытаться прорваться к людям.
Трейдер наблюдал, как люди вокруг суетились, таскали, грузили, всё это в бешенном ритме, готовясь покинуть территорию СИЗО №1 города Саратова, а внутри у него были не самые хорошие и позитивные мысли. Новые друзья ему очень не нравились, он никогда не дружил и не общался с людьми имеющие криминальные корни. Лишь попав в СИЗО по своей глупости, как теперь он это понимал, заставило его приспосабливаться к новым условиям. Принять правила тюрьмы и жить по ним непререкаемо соблюдая неписанные законы. Скорей всего выйдя из мест заключения он бы забыл о них в тот же день, но судьба сыграла с ним злую шутку, теперь в нынешних условиях постапокалепсиса, он не сможет больше выйти из тюрьмы, теперь тюрьмой стал весь мир вокруг. Он, и выжившие люди будут вынуждены постоянно прятаться за крепкими стенами и высокими заборами, приспосабливаться и выживать среди людей, оставшихся без законов, и с не самой устойчивой моралью.
Мораль и совесть Трейдера сейчас играли с ним злую шутку, коробя его душу, съедая всё человеческое изнутри. Николай стал для него эталоном человека, не потерявшего человеческий облик, не смотря на происходящее вокруг. Он спокойно относился к слабостям Жары с его наркотической зависимостью, ему было плевать на прошлое каждого с кем он делил стол, совместно выживал, при этом не оставаясь равнодушным к чужой боли и бедам, это был настоящий мужик, спасший не раз жизнь ему, Жаре с Дядей, при этом рисковал жизнью спасая каждого из них. Теперь Николай стал вне закона для новых друзей и Жара с Дядей легко это приняли, Трейдеру же от этого предательства было не по себе, было буквально физически плохо.
Он понимал, что ничего не может сделать, чтобы помочь Николаю, в своём полу-овощном состоянии, когда даже о себе не может позаботиться, но это было слабым оправданием для его души. Николаю сейчас очень была нужна помощь, так как он был серьёзно ранен, а его оставили без лекарств, сумки с ними стояли здесь в зале с бассейном. Он остался один, а скоро его окружат плотным кольцом животные, на которых ни одного боезапаса не хватит. Вскорости, жизнь в закрытой оружейке станет невыносима, так как сотни трупов в административном корпусе вздуются и начнут вонять, а выбраться оттуда раненому Николаю не получится.
Через два часа зал в бане опустел, остался только многочисленный мусор, валяющийся на полу. Трейдера подхватили под руки, избавив его от грустных размышлений и повели к выходу. КАМАЗ, стоящий перед дверью, был очень высок, на нём стояли специальные высокие покрышки с большими протекторами. На улице шёл проливной дождь, и его одежда мгновенно промокла, с неба раздавался раскатистый гром. Чтобы залезть в кунг, необходимо было взбираться по откидывающейся лестнице. В дверях кунга стоял Колода, с него потоками стекала вода, он принял Трейдера у Жары с Диким, тут же провел его в дальний конец, где располагалась общая камера, забитая сумками с рюкзаками, уложив его прям на них, сумки тоже оказались мокрыми, Трейдер неприятно поморщившись, всё-таки улёгся на них, сил стоять не было.
Верхний
люк кунга, обычно служащий для проветривания во время движения, и никогда не открывающийся полностью, был откинут и в потолке зияла квадратная дырка, в которую без преград лил дождь, а из неё свисали чьи-то ноги, обутые в чёрные берцы. В сам кунг вслед за Трейдером поспешили Жара с Диким, тут же прикрыв за собой дверь. На крышу кунга кто-то, сперва прыгнув на него и громыхая тяжёлыми ботинками по крыше, предварительно небрежно закинув автомат в люк запрыгнул во внутрь, это оказался Дядя насквозь мокрым, но с лицом полным восторга и тут же закричал;– Блять! Валим отсюда! Эти твари сейчас снесут нас вместе с КАМАЗом, рванули словно спринтеры через ворота! –
Кузов КАМАЗа тут же зашатался, и Трейдер понял, что центральные ворота в город Дядя открыл сверху, отодвинув их в сторону, и затем запрыгнув на крышу кунга, так как снизу, все сбежавшиеся на выстрелы из города животные лавиной обрушились в мешок. С крыши кунга раздались автоматные очереди, тот, чьи ноги свисали из люка, открыл огонь по животным в мешке. КАМАЗ, дернувшись и заревев от напряга, поехал вперёд, слегка раскачиваясь. Скорей всего подминая под свои колёса и давя ими десятки попавшихся под них животных.
Вырвавшись из плотного кольца тел, машина заурчала свободнее и скорость возросла, лишь отдельными стуками по жестянки автомобиля отмечались слишком нерасторопные, склонные к суициду сбитые животные. Скорость была не большой, приходилось объезжать многочисленные автомобили, которые в мгновение остались без разумного хозяина и двигались кто куда горазд, врезаясь в друг друга, останавливаясь в самых неожиданных местах. Иногда казалось, что они въезжали на бордюры и продолжали движение по бездорожью, но для КАМАЗа с его сильным двигателем внутреннего сгорания и высокими колёсами с протекторами на шинах это была не проблема.
Трейдер даже задремал, поддавшись постоянному укачиванию, забытому шуму работающего двигателя машины, стуку дождя по железной обшивке кунга. Внутри было спокойно и безопасно, смотреть было не на что, окно в кунге было только одно, располагалось оно спереди, и в него таращились все, кто был внутри, смотря на окружающий мир за окном, мрачно и молча.
Проснулся Трейдер от того, что двигатель КАМАЗа из монотонного рёва, перешёл на прерывистое ворчание. Открыв глаза, Трейдер увидел, что Жара с помощью чьей-то руки сверху поднимается на крышу кунга, внутри которого остался только Колода, внимательно глядевший в окно. КАМАЗ куда-то заезжал и сбавив скорость, медленно подъезжал к чему-то, к чему Трейдер не видел, находясь далеко внутри кунга.
Как только машина остановилась, Колода открыл дверь нараспашку и сел прямо на входе водя автоматом из стороны в сторону. Сквозь непрекращающийся дождь было слышно, как с кунга по лестнице сбоку спускаются люди, не произнося ни звука, затем их шаги удалились, смешавшись с дождём. Чувствовалось физическое напряжение, из звуков был слышен лишь дождь, барабанящий по металлу будки КАМАЗа, и иногда раскатистый гром, удаляющийся куда-то в даль.
Длилось это слишком долго, Трейдер, да и Колода устали от напряжения, Колода даже стал разминать ноги, потеряв свою монументальность как в начале. Обезболивающие заканчивали своё действие, и Трейдер потихоньку начинал чувствовать боль в своих ранах, особенно если повернёшься как-то не так.
Вдруг Колода собрался и пристав на одно колено, приставил приклад автомата к плечу, причём проделал он это так быстро, что волнение передалось и Трейдеру. К нему пришли мысли, «почему мне никто не дал даже пистолета, не дай бог сейчас что случись с Колодой как он сможет защищаться». В поисках хоть какого ни будь оружия, Трейдер завертелся, осматривая сумки вокруг, сжимая зубы от боли и поглядывая на напряжённого и собранного Колоду который что-то разглядывал снаружи.
За стенкой кунга послышались быстрые шаги нескольких ног, шлепающих по лужам. Колода расслабился, привстал, убрал автомат за спину и вытащил руки наружу, что-то принимая. Закинул во внутрь две спортивные сумки, затем принял пакеты с чем-то тихо позвякивающим, похожим на бутылки, потом высунулся в проём двери и принял, что-то тяжёлое.