Сумеречный мир

— Нужно, — пробасил Сава и уточнил. — А почему ты удивилась?

— Я же... недавно здесь. Да еще при таких обстоятельствах принята и...

Оба мужчины закатили на миг глаза.

— Боги, святая простота, — весело заметил Закурский. — Ты при Хмуром гораздо больше узнаешь, чем мотаясь по заводам. Да и Глеб у нас хлеб недаром ест. Ты только подумаешь о предательстве, а он уже почует.

— Я ни..

Мое возмущенное «никогда не предам» Сава оборвал:

— Ясно. Поехали. Нас ждут, а вы тут прохлаждаетесь.

Егор молча кивнул, видимо горло еще не отошло. Сходил в кабинет и вернулся с тростью. Пока мы шли по коридору, я, не сумев сдержать любопытства, тронула его за кисть, вновь переходя на «вы»:

— Вы же не хромаете. Зачем трость?

Вместо Хмурого ответил Сава, впрочем, тоже как обычно:

— Было дело: Егор ногу сломал, мы ему эту трость и подарили с Глебом. А потом как-то так вышло, что она стала олицетворением неотвратимого наказания. Вот он и таскает ее с собой для наглядности и солидности.

Рыжий громила захохотал, отметив, что я, подозрительно взглянув на орудие убийства в руках Хмурого, сделала шаг в сторону. Как, однако, все прагматично. Мы вышли к парадному входу, где нас ждали два черных престижных автомобиля, попыхивая запахом пирожков.

Открыв передо мной дверь, Егор в характерном для него бесстрастном тоне предложил:

— Ксения, думаю, мы перешли на некий уровень общения, когда тебе можно обращаться ко мне на «ты». А то твои резкие переходы раздражают. И без посторонних — по имени, пожалуйста.

Я скользнула в кожаный вместительный салон, поправила юбку и тихо ответила занявшему сидение рядом Хмурому:

— Спасибо.

— За что?

— Думаю, в этом мире не многим разрешено обращаться к тебе на «ты» и по имени.

Егор молча уставился в окно, зато я в зеркале заднего вида заметила удивленный взгляд водителя.

***

Нижний город радовал глаз кирпичными «высотками», выраставшими иногда до шестого этажа. По сравнению с верхними районами, больше походившими на сельскую местность за куполом, здесь я словно перенеслась в старые кварталы моей родины с поправкой на «заграничную» самобытность.

Промышленная зона с многочисленными предприятиями — заводами и заводиками, принадлежащими разным кланам и ковенам, — произвела гораздо менее приятное впечатление. Довольно скучный серый пейзаж, не отягощенный архитектурными излишествами. Длинные и не очень трубы, непонятного назначения сооружения, монументальные заборы, соответствующие запахи. Неожиданно мое внимание привлекло здание от фундамента до крыши огороженное металлической сеткой.

В очередной раз, по привычке, как с родными и близкими дома бывало, положила руку на Егорову и спросила, продолжая глядеть в окно:

— А почему дом под сеткой? Перестраивается? Или это такая нестандартная система охраны?

Хмурый молчал. Я обернулась — и щеки сразу же загорелись. Он смотрел на наши соединенные руки, и выглядели мы, будто... пара. Медленно убрала ладошку и сцепила руки на коленях. А извиняться не стала за оплошность, чтобы внимание не заострять. Да и глупо.

— Это заземление, — наконец-то ответил шеф.

— Заземление?

— Да. Его используют там, где маги испытания проводят, и сила гуляет. Когда купол сомкнулся, светлые защитнички начали охоту вести за излишками силы.

— Не поняла, — нахмурилась я. — Зачем светлым сила серых? Мы не способны ее использовать.

Я чуть язык себе не прикусила: обмолвилась при свидетеле о том, что сама светлая. Но Егор не разозлился, а водитель даже бровью не повел.

— Использовать — нет, но зато большой всплеск силы может подсказать светлым, где некоторые наши наимудрейшие глупцы пытаются прорвать защитный контур.

— А что бывает... когда это выясняется?

— Разное, — равнодушно ответил Егор.

Мимо пролетел черный седан, за рулем которого сидел Сава, помахавший из окна. Наш водитель, не сдержавшись, фыркнул, зато Егор, снисходительно покачав головой, приказал:

— Поднажми. Видимо нас там заждались совсем, раз он таким способом нас поторапливает.

Через пару минут мы оказались у проходной крупного заводского комплекса. Тяжелые кованые ворота быстро отворили, и мы въехали на огромную площадку. Удивительно, но в этот раз водитель открывал дверь не хозяину, а мне, помогая выйти наружу. Егор дождался меня и после уверенной, пружинистой походкой двинулся к зданиям. Сава присоединился к нам, и мы продолжили идти в неведомом мне направлении. Мужчины кивали встречным, а я вертела головой по сторонам.

Небо над нами тоже «в клеточку» из-за растянутой над крышами металлической сетки.

— Это тоже заземление? — полюбопытствовала я.

— Естественно. У нас здесь научно-производственная база, и выбросы силы частенько бывают, — рассеянно кивнул Егор, задумавшись о чем-то.

Очень быстро вокруг нас образовалась толпа желающих пообщаться с начальством. По ходу дела меня с кем-то знакомили, и я тайком, под насмешливыми взглядами Савелия Олеговича, так к нему обращались здесь, записывала имена в блокнотик. Особого внимания на меня окружающие не обращали, занимались своими делами. Егора задержала группа рабочих, которые активно доказывали, как лучше, размахивая руками и прямо на земле рисуя палочками схемы.

Закурского отвлек мужчина — маг лет тридцати пяти в лабораторном халате. Небритый и выглядел донельзя уставшим, замотанным. Неужели столько работает?

Помявшись, он попросил:

— Савелий Олегович, я понимаю, что не имею права... но не могли бы вы похлопотать, чтобы банк вашего клана выдал мне кредит?

— Зачем?

— Да... — маг поморщился, посмотрел мимо собеседника и признался, — у меня четверо детей, трое совсем малых. У одного магия прорезалась, а жена в булочную ходила. Вернулась... в общем, еле успела детей спасти. Все барахло и дом — дотла. Сейчас у ее родителей квартируем, но для меня это пытка.

— Ну ты даешь! Неужели никаких накоплений сделать не успел? При твоих-то заработках? — удивился Сава.

Маг покраснел до ушей и нехотя признался:

— Машка моя — ведьма. А они... такие... недоверчивые. Короче, деньги дома в банках хранила, зачарованных... Ну и... все накрылось.

Я ахнула. Мужчина тяжело вздохнул, безмолвно согласившись со мной. Наверняка сам тоже за сердце хватался, когда узнал о потере. Тигр поскреб рыжую макушку, по моим ощущениям, что-то мудреное придумал, а в голосе прорезались вкрадчивые нотки: