Свалка

Глава 16

День, заминированный возмездием, минул, на удивление, спокойно – либо смысл события оказался не по мозгам профессиональных налетчиков, либо кишка контры – тонка для повторной атаки, ночью, сменив часового, они стояли под яркими звездами на крыше Замка, было морозно, но ясно, запах свалки не доносился сюда.

– Что такое Микос, в техническом смысле? – спросил он. – В техническом смысле – это нервная система, способная изменять нервные системы других организмов, - ответил Дед, - Сознание – это химический процесс. Глупые плоские черви становятся умными, пожирая умных плоских червей. Необученная крыса становится профессионалом игры, в которую с ней играют дрессировщики, если ей вводить вытяжку из мозга дрессированных крыс. Утренняя чашка кофе превращает сонного обывателя в пижаме в энергичного деятеля в деловом костюме. На бытовом уровне это знают все, но мало кто задумывается над значимостью такого события, как чаш8ка кофе. Почему вы мгновенно узнаете о новой марке холодильника и ничего не знаете о медиаторах, делающих ваше сознание эффективней? Потому, что тем, кто делает игру, выгодно ваше неведение. – Дед усмехнулся, - Я не всегда жил на свалке. Приходилось живать и в Индии, я приехал туда со всем моим пиететом, чтобы припасть к источникам духовной силы и обнаружил, что все разговоры о силе духа йогов – бред собачий. Вы можете всю жизнь простоять на голове и ничего не получите, кроме мозоля на лысине. В основе всех йогических практик лежит применение нейромедиаторов, которое особо и не скрывается – просто не афишируется, никому не охота иметь неприятности с полицией. Этим медиатором несть числа, многие можно купить на базаре, но вы не найдете даже упоминания о них в европейской литературе. Йог – такой же человек, как и вы, он не может жить голым в снегах, он не может не бояться смерти, не может всю жизнь питаться корешками и не сдохнуть от анемии – он делает все это и многое другое, потому, что у него есть доступ к психотропным веществам, и он знает, как ими пользоваться. ЛСД был известен Кулу за тысячи лет до рождения Гофмана, а препарат спорыньи под названием «сома» описан уже в Ригведе – именно эту штуку принес в Грецию из Индии Дионис – с чего и началась античная цивилизация. Никто не задумывается о том, что чай – это психотропное вещество, которое делает психику эффективней, и что существуют нейромедиаторы, которые могут превратить обычного человека в Диониса. Почему это так? Да потому, что тем, кто делает игру, не нужны Дионисы на улицах – они сами хотят быть богами и являются ими, до тех пор, пока человечество - легко управляемое при помощи холодильников стадо баранов. Человек, вышедший на новый уровень понимания, не станет играть в их социальные и политические игры – он станет неуправляемым. Он ушел из-под пресса символьного давления, он живет в подлинной реальности, ему не нужен работодатель и законодатель – он сам себе и закон и хозяин. Человек ничего не делающий, чтобы купить холодильник – это самый страшный террорист, который, сидя в позе «лотос» разрушает цивилизацию, потребляющую человеков. Вот почему власть демонизирует психотропные вещества и запрещает их. Ей нет дела до того, что миллионы людей гибнут от алкоголя, от выхлопных газов, от спровоцированного ею голода и от ее войн – ей есть дело до того, что вы наносите вред своему здоровью, покуривая травку, и чтобы поправить ваше здоровье, она сажает вас в тюрьму. – Дед хлебнул из бутылки, - Вот почему я на свалке, а не в академии наук – здесь мне самое место. – А что вещает Минздрав по поводу Микоса? – поинтересовался он. – А что вещает наука по поводу телевидения? Каждый раз, когда вы облучаете вашу нервную систему, помещая ее перед телевизором, в ней что-то происходит, и никто толком не знает, что. Телевидению уже семьдесят лет, но это слишком малый срок, чтобы засечь возможные изменения на генетическом уровне. Но, если даже выяснится, что они ведут к мутациям – что это изменит? Всем известно, что выхлопные газы смертельно вредны – ну и что? Зато ЛСД запретили, едва он вышел из лаборатории – под страхом генетических мутаций. – Вы не ответили на вопрос. – Так я и не Минздрав. Я скромный инквизитор-любитель, а у вас уже выросли рога и хвост – чего вам бояться мутаций? – Дед мощно глотнул из ствола, - Жизнь – это линейный процесс с летальным исходом – расслабьтесь и получайте удовольствие, вы гарантированно доживете до смерти – согласно купленному билету. – Я интересуюсь чисто теоретически. – На нас уже обрушилось бремя практики. Микос – это фактор, ускоряющий время, если хотите. Я доил его по капле, как опытный мастурбатор. Но появились вы, и время хлынуло потоком, Микки уже ломает фонари и строит вам глазки, он сломает вашу клетку и вырвется на волю через вас – я уже чую запах серы своим помойным носом. – Это Микки вырвался на волю через мою задницу, - расхохотался он. Дед чуть не выронил бутылку, согнувшись пополам от смеха, - Двуликий анус! Мао-Бзде-Дун! Революция продолжается! – заорал он, его вопли далеко разносились в морозном воздухе, внизу хлопнула дверь, кто-то вышел из хижины и посмотрел вверх, - Пролетарии фекалий, слейтесь в оргазме! – орал Дед, свешиваясь через парапет, - В серп и в молот! – Бутылка вылетела из его рук и разбилась где-то далеко внизу, сам буревестник революции чуть не слетел вслед за бутылкой, но собутыльник успел ухватить его за штаны, и край крыши, всегда находящийся в голове у пророка отступил, на этот раз.

Глава 17

Утро зашевелилось в пепле отгоревших звезд и перегарной вони биллирубиновых революций, треснуло болью за стенками черепа, как пустая бутылка о кирпич – Микос мог даровать и жизнь, и истину, и силу – но ничто на Земле не могло отменить похмельный синдром.

Дед, злобно трясясь и похмельно чертыхаясь, возился со своими пробирками дрожащими руками. – Я думал, вы уже не проснетесь, - сварливо сказал он, - Я обыскал ваши карманы, но ни хрена не нашел. Куда вы дели ключи от машины? – Зачем они вам? – У вас там пол-ящика коньяку, вы что, похмеляться не собираетесь?

Через четверть часа берлога Деда озарилась мягким янтарным светом, боль растворилась в нем, тело, не успевающее за сердцем, перестало детонировать, и время, перестав разбрасывать катящиеся камни, вошло в свое русло.

– Вы оставили свой пост вчера, - мягко попенял ему Дед, - И нас могли захватить врасплох. – Это потому, что мне пришлось волочить вас домой. Иначе вы бы замерзли на крыше, и мне не с кем было бы похмеляться. – Ну, ладно, - отмахнулся ладонью подобревший Дед, - Не захватили же.

В комнату вошел крепкий, быстроглазый мальчишка лет шестнадцати, - Дед, там две машины подошли, с мусором. Не хотят платить за разгрузку. Говорят – сами разгрузим. – А что за мусор? – Какой-то вонючий порошок в мешках. – Удобрения? – Нет, не удобрения. Воняет, как резина. – Ну, пошли, посмотрим. – Они накинули куртки и вслед за пацаном вышли на свалку.

– «Контора», - сразу подумал он. У двух голубых «ЗиЛов», улыбаясь и не резко жестикулируя, четверо неприметных мужичков среднего возраста и среднего телосложения переговаривались о чем-то с группой раздраженных подростков, они выглядели слишком чисто для работяг, двое из них не позаботились прикрыть головы шапками или фуражками, их волосы были хорошо промыты и хорошо подстрижены, в ходе собеседования они по очереди и ненавязчиво перемещались вблизи машин, оглядывая свалку и ненужно оправляя одежду.

– Постойте, - он удержал Деда за руку, - Это разведка. Укажите им, где разгрузиться, проследите, чтобы не отходили от машин и пусть валят отсюда. – А что они здесь могут увидеть, кроме кучи дерьма? – беспечно ответил Дед, - А вот их деньги нам никак не помешают. Пустите, мне надо делать бизнес. – Они фотографируют, - предупредил он. – На всех фотографиях будет моя задница, - ухмыльнулся Дед, - Вы уже забыли про буферную зону? Никакой бизнес в подметки не годится шоу-бизнесу. Я продам им билет на шоу, и они мне заплатят за разгрузку, кем бы они ни были. А вы возвращайтесь в хату и не чапайте клиентов, мне нужны их деньги, а не их трупы. – В первой стадии подпития, еще не перешедшей в революционную, пастырь ангелов смерти и апостол Апокалипсиса был вполне доброжелательным человеком, отнюдь не склонным, в отличие от своего приятеля, отбирать деньги вместе с душой.

Когда удачливый бизнесмен вернулся с помойки, ангел смерти уже уговорил полбутылки «Метаксы» и начал погружаться в состояние привычной паранойи. – Смотались, соколы, - сказа Дед, профессионально замерив взглядом уровень горючего, - Я отправил за ними пацана на мотороллере, пусть посмотрит, откуда они прилетели. – Они могут его захватить и выбить что-нибудь интересное. – Вряд ли, - оскалился Дед, - Этот пацан – тезка известного изобретателя, его здесь зовут Наган. Он постоянно таскает эту штуку за пазухой и всегда рад применить. – Да? – заинтересовался он, - А где вы берете патроны? – Сами делаем. Главное – это иметь гильзу. Гильзу от «нагана» обжимать не надо. Воткнуть туда капсюль и свинцовый жакан, засыпать порох – ничего не стоит. Дырку пробивает, как охотничье ружье. – А где вы берете гильзы? – На свалке их видимо-невидимо, каких угодно. Да и «наган» оттуда же, - акула шоу-бизнеса кариесно улыбнулась, - Не заговаривайте мне зубы, пока я зарабатывал деньги, вы меня обездолили, я жажду справедливости.

Справедливость восторжествовала, Дед удовлетворенно крякнул, утер набежавшую с мороза соплю и продекламировал: «Если бы на дворе не дул холодный ветер, разве был бы так прекрасен цвет сливы?» А не пришла ли пора закусить по-японски, в стиле хайку – коротко и каким-нибудь полусырым дерьмом? У меня есть мороженая рыба, хотите? – Хочу.

– Вы обещали раскрыть ноу-хау, - сказа он, закусив неожиданно вкусным палтусом и откинувшись на спинку кресла, - Каким способом вы создаете иллюзии? – Старым и проверенным, - ухмыльнулся Дед, ковыряя спичкой в немногочисленных зубах, - Ваш мозг постоянно создает виртуальную реальность – персонально для вас, но в соответствии с глобальной информационной сетью человечества. Поэтому вы видите мир не таким, каков он есть – как энергию, а оцифрованным в виде символов, предлагаемых сетью. Сырую энергию можно отштамповать во все, что угодно и тогда вы увидите на экране вашего очень персонального компьютера хрен вместо горы Эверест или Василису Прекрасную вместо жабы. Старые сказки о превращениях не так уж глупы, старые мошенники-колдуны умели делать такие фокусы при помощи каких-то нейромедиаторов. А новые мошенники делают то же самое при помощи телевидения. Телесигнал поступает в мозг, минуя реальность, и преобразует ваше сознание прямо по месту его пребывания. – Микос преобразует сигнал? – Хлорофилл преобразует энергию Солнца в питательные вещества для травы. Но действие Солнца этим не исчерпывается. – Не морочьте мне голову, как действует чертов гриб? – Не знаю! Никто не знает, как действует даже такой хорошо изученный наркотик, как алкоголь, - Дед щелкнул грязным пальцем по бутылке, - Мы наблюдает результат, когда падаем носом в лужу. Или кто-то наблюдает результат, когда тащит в вытрезвитель. Выпивание рюмки водки – это чистейшей воды магия. Мы знаем причину результата. Но никто не знает, что происходит между ними в нервной системе. Никто не знает, как и по какой причине работает сама система. Мы наблюдаем цепочку причин-следствий, которая начинается нигде и уходит в никуда, мы называем это объективным исследованием, но на самом деле просто торчим столбом на дороге, по которой идет жизнь и пытаемся удержать разбегающийся мир, объективируя его в точке под своими ногами. Вы хотите знать, как работает Микос? – Дед сделал паузу на один глоток, - Ну, так я объясню вам, единственно возможным способом. Он играет с нами так, как кошка с мышью, возомнившей себя тигром. Он сшибает столб, и столб, волочимый потоком явлений, вдруг обнаруживает, что никакого потока нет. Столб становится Солнцем, в нем происходит ядерная реакция, и он начинает во всех направлениях излучать самого себя, вбирая в себя все, с чем соприкасается. Это момент импринтной уязвимости, это русская рулетка – вы можете стать всем, чем захотите или зарастить собственный глаза. Это игра – вы можете играючи врастить чьи-то ноги в землю или обнаружить, что вы не Солнце, а спичка – кто-то играючи дунул, и вас нет. – Дед утомленно откинулся в кресле. – Ну-ка, плесните, а то что-то пасть пересохла от этих лекций, - он гулко глотнул и отставил стакан, - Вот вам и весь ноу-хау до копейки, а кто есть ху, вам придется выяснять самому. Но вы – тигр, а не мышь, и я еще посмотрю, как вы с этим ху поиграете. – Вы вбрасываете меня в игру, как мяч, и мне не нравится, как Микки Маус играет моей головой. А вы играете с ним уже пять лет, неужели вы не можете объяснить мне правила игры? – Нет правил. – Лукавите, Док, всегда есть правила. Любая искусственная реальность создается и существует по своим законам. Даже когда я играл со своим ху, в подростковом возрасте – были правила игры. Вы не сможете ни написать картину, ни толком сдрочить, не зная законов перспективы. Мне нужна карта, изображение его задницы, понятно? – Любая реальность – искусственная! – Дед свирепо поскреб лысину, - Вы никогда не узнаете, какова реальная реальность потому, что являетесь одной из бесконечного количества точек зрения реальности на саму себя. И любая ваша искусственная реальность является подлинной, как стенка, о которую можно расшибить лоб, потому, что вы строите ее из самого реального материала во Вселенной – из самого себя. Я пытаюсь объяснить вам, что вы сами создаете правила игры, а вы требуете мою карту, чтобы стоять столбом, врастая ногами в грязь, по моим правилам. Я не более лукав, чем тот путешественник по звездам, который пытался объяснить людям, что они могут двигать горами. А вы – дурак, вы хотите копошиться в горе, как мышь, и Микки будет играть с вами, как с мышью, пока вы не обретете веру. – Что-о-о? – Веру! – Дед зверски дернул себя за бороду, - Без веры в себя все усилия тщетны, вы всегда будете тварью под катящимися камнями, даже имея силу Бога. Оставьте детские игры по дворовым правилам – и вам не понадобится ни карта, ни Бог, чтобы путешествовать по звездам, все карты сокровищ – поддельные, потому, что здесь нет сокровищ, они – на небесах, как вам узе сообщил специалист. Человеку нужен Бог, потому, что он не может поверить в себя, ему нужно зеркало, чтобы объективировать силу в своем отражении. А вы не нуждаетесь в зеркале. Вы уже прошибли стенку своим дурацким лбом, не заметив этого, и вернулись из Зазеркалья, но пока вы торчите столбом, соображая, на каком свете находитесь, кто-нибудь возьмет вас за жопу. Думать надо быстрее, чтобы жить веселее и лучше. Несите еще бутылку.

В пространство между первой и второй втиснулся возбужденный подросток, - Дед! Там Наган вернулся, они его ранили, суки.

Глава 18

На губах мальчишки пузырилась кровавая пена, его прострелили в грудь насквозь, непонятно было, как он, вообще, добрался до дому. Дед низко наклонился к белому лицу, - Коля, зачем они в тебя стреляли? – Но Наган хрипел и ничего не мог ответить, глаза его закатывались.

Стоя в толпе сочувствующих рядом с Дедом посреди грязного дощатого барака, окутанный запахами немытых тел, крови и подступающей смерти, он вдруг ощутил ирреальность происходящего. Кто-то стряхнул декорации, косо пошел снег, и они оказались стоящими вдвоем с бледным мальчиком внутри темнеющей сферы.

– Я не хочу уходить, - сказал мальчик, - Здесь холодно. – Ты не уйдешь, - сказали его губы, - Я заберу тебя с собой.

Толпа замерла, когда этот небритый тип с лицом, как смерть, прижал свой рот к губам мальчика.

В мертвой тишине Наган сделал воющий вдох и широко открыл глаза, кисти его рук напряженно раскрылись, дернулись ноги в грязных ботинках.

Тип выпрямился, в глазах его не было зрачков – один грязный лед. Внезапно он хлопнул ладонью по ране в груди мальчика, и тот сел, как складной ножик.

– Живи, - сказал тип и ударил его костяшками пальцев в лоб – мальчик упал навзничь, - И веселись. – Тип утер слюну со своих губ, - Не трогайте рану вообще, не обмывайте, не прикасайтесь к ней, - и обернулся к Деду, - Пошли.

Глава 19

– Похоже, вы начинаете ускоряться, - сказал Дед, вытерев с усов капли коньяку, - Вот уже исцелили умирающего. – У меня такое чувство, что это был не я. И с некоторых пор перед тем, как меня прошибает каким-нибудь феноменом, я попадаю в какое-то темнеющее пространство, в котором идет снег. – Только не надо переживать, - Дед поскреб лысину, - И мистифицировать. Ум – это аналоговая машина, которая познает себя так же, как и окружающий мир – по закону соответствий. Когда в вашем мозгу начинает работать контур, который раньше не использовался, вы слышите голоса или видите райский сад или кабинку в общественном туалете. Сознание интерпретирует работу незнакомого контура в знакомых или узнаваемых символах, оно не может работать без опоры на известное. Чтобы сделать шаг в познании, мы должны опереться на ступеньку схемы, которую создаем сами или извлекаем из чужого опыта. Люди делают такой шаг сплошь и рядом и повисают в воздухе, не имея ступеньки для опоры – тогда их называют сумасшедшими. Если они опираются на схему – их называют учеными. Харви и Фрейд описали работу сердца и психики соответственно в терминах гидравлики и термодинамики – поэтому их поняли. А язык автора Апокалипсиса был невнятен, даже большинству современников – поэтому мы сегодня смеемся над его семиглавыми Зверями. Представления Харви и Фрейда оказались несостоятельными, но без них никто не встал бы на следующую ступеньку, с которой стала очевидной их несостоятельность. Мы двигаемся к правде от одной лжи к другой, и кто знает, каких зверей мы увидим, если дорастем до ментальности библейского пророка? – Кто такие «мы»? – усмехнулся он, - Я не знаю никаких «мы». Я сам, - он выплеснул в рот коньяк, - Со своими зверями, которых легион. Я выблядок, у меня нет ни отца, ни сына, ни святого духа. Никто не мостил мне камни под ноги – только в голову бросали. Я научился сам прыгать через пропасть, я не пишу писулек, в отличие от вашего чмошного пророка, я умею делать дела. – «Я»? – ухмыльнулся Дед, - Это я вам сказал, что это вы делаете дела. Минуту назад вы полагали, что за них ответственен кто-то другой. Не надо болеть звездной болезнью, вам еще далеко до того, чтобы прыгать со звезды на звезду. Но сам факт резкой смены самооценки говорит о серьезных подвижках в вашей психике – не сдвинетесь совсем, вы будете не первым, кто допрогрессировал до шизофрении. – Я буду последним. Нам не о чем беспокоиться, Док, у нас светлое будущее. Вы же не полагаете, что мы оба – вменяемы? – Дед расхохотался, - Вы будете первым богом-шизофреником, я уже начинаю пророчествовать о вас! – Далеко не первым, неадекватность поведения всегда была признаком божественности. Чего стоит один только Зевс, который постоянно прикидывался то быком, то лебедем, чтобы кого-нибудь трахнуть? А как вам нравится этот Всевышний, который сначала создает человека по своему образу по подобию, а потом наказывает его за грехи? – Не нравится совсем. Насадить посреди рая наркоту и рассчитывать, что Адам со своей подружкой не запустят туда лапу! Где всезнание? Предвидение где, я вас спрашиваю? Особенно учитывая, что, как утверждают, без Его воли и лист конопли не может шевельнуться? – А где выполнение предвыборных обещаний? Он же говорил еще апостолам, что их поколение увидит Царствие Небесное на земле, совсем как Хрущев. С тех прошло уже две тысячи лет. – Вы все еще ждете? – ухмыльнулся Дед, - Мошенник давно смылся, а прислуга продолжает божиться на пачке оставленных им фальшивых векселей перед тем, как сделать какую-нибудь гадость. Сатана – тот был честнее, он предлагал царства земные. Но Искупителя не устроила цена, и теперь мы купаемся в собственной крови, стоя на этой земле раком в ожидании пинка, неизвестно с какой стороны.

Так они богохульствовали помаленьку, чтобы не потерять веру в собственное существование и веселились, ведая, что выплата по векселям производится постоянно, без перерывов на Апокалипсис и безотносительно к содержанию мозгов, по которым получает каждый – в строгом соответствии с выданными гарантиями.

– А почему вы не дали Нагану эликсир, как дали мне? – спросил он, когда, вдоволь обсудив вопросы теологии, они перешли по скелетам мороженого палтуса к третьей бутылке. – Потому, что вы дали ему свое причастие раньше, чем я успел подумать о терапии, - хохотнул Дед, - И черт его знает, как повлиял бы на него эликсир. Пусть бы лучше вытянул ноги от раны, чем от моего зелья, иначе мне бы самому понадобилась терапия. – Почему Микос действует избирательно? – Потому, что он – Дудочник! Он уводит за собой ту часть генофонда, которая ему нравится, а остальных предоставляет их судьбе или пускает под нож непредсказуемых мутаций. – Зачем же нож? – Чтобы отсечь от избранных нежелательные генетические контакты. Он, подлец, поощряет тех, кто способен войти с ним в симбиоз, а несовместимых подвергает порицанию через мясорубку. – Такое возмон6о? – Такое уже было. Среди предков человека выжили те, кто оказался способен войти в симбиоз с пищеварительными бактериями – остальные вымерли в мучениях. Он действует старым, проверенным способом мамочки-природы, только быстрее и лучше, - Дед поднял брови и поскреб лысину, - Как, в сущности, естественно и достоверно все, что именуется или кажется таинственным, включая ваш взгляд василиска, сто раз описанный в старых и серьезных текстах. – А где описан Микос-из-Лабиринта? – В Священном Писании! – Дед выпучил глаза и напряженно вытянул грязный палец в его сторону, - Над которым мы так славно поюродствовали, подобно всем влюбленным недоучкам. Он – Конь Бледный, он – посланник Антихриста и средство его продвижения в мир. Он собирает армию Антихриста и вооружает ее так, как речено пророками! – Неужели вы во все это верите? – Я не верю ни во что, кроме моей смерти! – Дед уже кричал, - А в свете моей смерти становится вероятным все и очевидным тлен человеческих философий! Знание – там, где вера. А фундаментальности человеков – пыль в луче моей смерти. Поэтому я верю речениям пророков, а болтовне торговцев пылью – не верю! – Я тоже не верю, усмехнулся он, - Но и в пророках сомневаюсь. – Пророки – это и есть сомнение! – заорал Дед, - Сомнение ведет к отрицанию, а вера становится возможной тогда, когда уже не во что верить и приводит к прямому знанию. Дух нисходит, как инфаркт, а не как голубь, ни один пророк, ни слова не сказал о любви, но только – о гневе. Ни один из них не был настолько хамом и дураком, чтобы называть Бога – отцом, грядущего Мессию – сыном человеческим и полагать, что Богу есть дело до ничтожных человеко-тел! – А до чего ему есть дело? – До душ! Бог селекционирует человеков, создавая программы и отбирая совместимые со своим аппаратным обеспечением. О зерне и соломе – вот о чем говорили пророки, и это записано двоичным кодом в Программе программ, заложенной в машину человеческой эволюции. – А какое место в вашем программном бреде занимает Антихрист? – Такое же, как ноль по отношению к единице. Христос в христианском смысле – это семантический призрак, ничто. В библейском смысле Он – грядущий Мессия, который приходит в конце времен, чтобы отделить зерна от плевел и поставить точку. Антихристос – это Тот, кто по воле Бога предшествует Ему и готовит Землю к сбору урожая. Этот персонаж присутствует в оккультном ядре всех Святых Писаний мира, где так и называется – Жнец. – Значит, Христос – молотилка? – Он – Цеп и Молот на наковальне Земли, воистину, безмерна глупость тех, кто ждет от Него пощады. Цеп и Серп – это древнейшие символы Страшного Суда, как бы его ни называли в разных культурах. – А как же, черт возьми, милосердие? – Где в честном и Святом Писании вы найдете хоть слово о милосердии? Протоки говорили о сокрушении сердец ввиду Гнева Господня, раскрывая людям глаза на истинное положение дел и ничего не прося взамен. Сладенький Христос – это недавняя и недалекая выдумка попов, этих вирусов в программе, которые растлевают души, собирая дивиденды с его слез. – Вы слишком патетичны для атеиста и слишком циничны для пророка. – Все пророки были циниками и не стеснялись в выражениях, их ругань дошла до нас даже через десяток переводов. Как вам нравится – «чаша, наполненная мерзостями блуда ее»? – Очень нравится. Давайте-ка прекратим креститься впрок, да и плеснем в чаши какой-нибудь мерзости, пока гром не грянул и мерзость есть.