Свеча в буре

– Сон не дает мне покоя. В нем я – наш хозяин. Я выглядываю из мертвого тела и вижу своего врага. Ненависть обжигает меня, и я жажду уничтожить этого врага. Но сосуд, в котором я нахожусь, видит несовершенно. Я вижу лицо, но не его черты. Оно покрыто коричневатой тьмой. Затем все исчезает, и остается только ненависть.

– Этот сон видели и другие наши братья. Мы посовещались и пришли к выводу, что темнота вокруг лица – это длинные темные волосы, а наш хозяин видел женщину. Поэтому мы ищем темноволосых женщин и убиваем их. Я убил уже семь, но сон возвращается. Я отправился сюда в надежде найти ту, которую презирает наш господин.

– И тебе это удалось, – ответил Дайджен. – Сегодня я узнал, что она остановилась в этом зале. Ее зовут Йим, и она – Носительница.

– Тогда мы должны убить ее немедленно! – сказал Тромек.

– Ее смерть должна быть несомненной, – ответил Дайджен, – а уверенность требует терпения.

– Клянусь терпением! Вы не видели моего сна! Он грызет меня.

– Я тоже страдал, – сказал Дайджен, – и это приучило меня к тщательности. У меня есть осведомитель в зале, человек, которого я склоняю к своей воле. Он уже сообщил мне, что послезавтра войска отсюда уйдут.

– Тогда я пойду и подстрекну людей к штурму зала. Они могут быть здесь через семь или восемь дней.

– Я рассматриваю этот штурм как дополнение к более скрытному шагу, который я планирую. Эта женщина должна умереть, и двойная атака обеспечит успех.

Тромек поклонился.

– Я понимаю, почему ты так высоко поднялся. Мудрее всего не оставлять ничего на волю случая.

– Да, – сказал Дайджен, потирая свои недавно состарившиеся руки, – наш повелитель не терпит неудач.

25

Веселый дух Дня подарков недолго царил в зале, где люди готовились к отчаянному сражению. На следующий день Кронин и его офицеры были заняты подготовкой к походу. Разведчики докладывали о результатах разведки. Приходили и уходили эмиссары из других кланов, некоторые из них несли добрые вести, а большинство – нет. Беженцы продолжали прибывать, и каждый из них приносил с собой новости о вражде и раздорах. Вторжение Бахла нависло как угроза, пока невидимая, но ощущаемая всеми. Она подталкивала события и заставляла каждое действие казаться неотложным.

Кронин застал сестру во дворе, где она занималась с оружейным мастером. Они использовали затупленные мечи, отрабатывая выпады и парирования. Он отметил, что недостаток формы Кары отчасти компенсировался ее свирепостью и что она держалась молодцом. Тем не менее, мастер в конце концов обезоружил ее и приставил свой клинок к ее шее.

Кронин воскликнул шутливым тоном.

– Мастер оружия, поговорите с матерью нашего клана, прежде чем перерезать ей горло.

Попытка Кронина пошутить провалилась. Это было слишком близко к тому, чего он боялся, и он пожалел о своих словах. После того как оружейный мастер ушел, Кара подошла к брату.

– Я пересмотрел свой план, – сказал Кронин. – Возможно, будет разумнее оставить несколько человек.

– Я не хочу никого задерживать, – сказала Кара.

– Бахл – не единственный наш враг. Черные жрецы взбудоражили наших соседей. Если они узнают, что наш зал защищают только женщины...

– Брат, это мое решение.

– Так и есть, но я могу оставить тех, кто замедлит марш: несколько старых лучников для охраны стены и тех, у кого хромые ноги, но сильные руки. Я буду сражаться лучше, зная, что у тебя есть защитники. – Он попытался улыбнуться. – Ты и сама можешь убить всех наших врагов.

– Нет, – ответила Кара. – Для этого мне понадобится еще две недели тренировок. Ты прав. Небольшой гарнизон – разумная мера предосторожности.

– Тогда я прослежу за этим, – сказал Кронин.

Покончив с этим делом, они стояли во дворе, не как генерал и мать клана, а как брат и сестра. Оба понимали, что их положение будет сдерживать их последние прощания, и этот момент может стать последним, чтобы высказать свои пожелания. Однако им так много нужно было сказать, что они затруднялись что-либо произнести. Кара просто смотрела на брата, словно пытаясь запомнить каждую деталь его лица. Кронин заговорил первым, его голос загустел от переживаний.

– Мы уже не раз прощались, и я всегда возвращался.

– Да, это правда.

– Если я не вернусь в этот раз...

– Ты вернешься! Обязательно!

– Но если я не сделаю этого, доверься своему суждению, Кара. Ты мудра не по годам, и у тебя благородное сердце. Мать гордилась бы тобой.

На этот раз Кара потеряла дар речи, и это заставило ее брата почувствовать себя неловко. Они с любовью смотрели друг на друга, пока Кронин наконец не сказал:

– Что ж, мне пора посоветоваться с Хонусом по поводу кампании.

Кара смотрела, как он уходит. Затем, вытерев слезы с глаз, она отправилась на поиски оружейного мастера и возобновила тренировки с мечом.

***

В том, чтобы подчинить другого своей воле, было свое искусство, и долгая практика сделала Дайджена искусным в этом. Он не заглядывал кому-то в глаза и не заставлял его выполнять свои приказы. Хотя такая тактика обычно срабатывала, жертва редко оставалась довольна. Метод Дайджена был более тонким и эффективным. Он использовал свои способности, чтобы обнаружить слабые места и использовать их, чтобы подстегнуть жертву к желаемым действиям. Гатт попал под власть Дайджена из-за своей самоуверенности, гнева и отсутствия цели. Родрик обладал иными недостатками, но от этого он не стал менее полезным.

Поэтому Дайджен был рад, но не удивлен, когда Родрик разыскал его на постоялом дворе. Он сидел в общей комнате, когда вошел управляющий с взволнованным выражением лица. Дайджен заметил, что на Родрике был кинжал, который он ему подарил, что было многообещающим знаком. Стюард бросился к нему и прошептал:

– Ты был прав!

Дайджен напустил на себя озабоченный вид и ответил таким же тихим голосом.

– Поговорим в моей комнате?

Родрик кивнул и последовал за Дайдженом. Это было маленькое, неухоженное помещение с грубыми оштукатуренными стенами, единственным незастекленным окном и земляным полом, усыпанным тростником. Единственными предметами обстановки были кровать и горшок. Мужчины уселись на кровать, и Родрик заговорил скороговоркой.

– Ее уже чествуют! Ее украсили гирляндами, как мать клана или ее наследника!

– Полагаю, ты говоришь о Йим.

– Да. И, как ты и сказал, она убедила всех, что она Носительница.

– Кто бы сомневался в ней с этим Сарфом на буксире, – сказал Дайджен. Он печально покачал головой. – Она умна. Более того, она уже практиковала подобные шалости.

– Где?

– Я знаю один случай среди долбанцев, – сказал Дайджен. – Она прибыла в холд как образец благочестия и мира, подружилась со всеми и завоевала их доверие. А когда все они были околдованы, она впустила своих единомышленников. Дом был разграблен, а семья вырезана.