Свет моих ночей

– Мне кажется, так и должно быть. Несмотря ни на что, он твой отец и вспоминал о тебе. К сожалению, иногда обстоятельства оказываются сильнее нас, - грустно сказала Елена, думая о чем-то своем.

Адам взял ее руку и поцеловал ладонь. Елена вздрогнула. На ее лице показалась дразнящая улыбка.

– А можно повторить?

Адам поцеловал ее ладонь, затем его губы поднялись до запястья, где кожа была особенно тонкая и чувствительная, и от этого прикосновения у нее сразу участился пульс.

– Как приятно, - прошептала Елена.

– Я знаю способ, когда нам будет во много крат приятнее, - вкрадчиво сказал Адам.

– Если только ты мне позволишь…

– Не только позволю, но настаиваю, - засмеялась Елена, однако смех ее сразу затих, как только она почувствовала на своих губах его твердые, настойчивые губы…

На следующий день Елена и Адам поехали в больницу, но врач убедил их оставить Джереми до вечера. Елена попрощалась с мальчиком и едва удержалась от слез, когда он пожелал ей и Фабио счастливого пути и сказал, что не забудет их. Затем она простилась с Адамом, у которого была назначена встреча во дворце и поэтому он не мог ее проводить. Они пожелали друг другу удачи. По лицу Адама прошла судорога, и он едва не остановил ее, когда она направилась к двери, ведомая Фабио.

Пусть она никогда не увидит их лиц, думала Елена со слезами на глазах, когда такси везло ее к дому, но она навсегда запомнит их голоса и сохранит память о них в своем сердце.

…Позже Джино, который редко появлялся у нее с того дня, как Адам и Джереми стали жить в ее гостевом домике, отвез Елену в аэропорт. Никто из ее друзей, кроме него, не знал, что она улетает сегодня - Елена решила удивить всех, позвонив из Нью-Йорка.

– Только не плачь, - сказал Джино, кинув на нее быстрый взгляд, когда объявили посадку на самолет.

– Я не плачу, - проглотив слезы, сказала Елена.

– Ты ведь не винишь меня?
– помолчав, спросил Джино.

– В чем?

– Что я не посоветовался с тобой и написал письмо и теперь тебя пригласили в Нью-Йорк…

Елена улыбнулась сквозь слезы.

– Джино, не глупи. Конечно, я рада, что ты написал письмо и что я лечу в Нью-Йорк. Меня там встретят, табличка с моим именем, которую ты мне нарисовал, в сумке и… - Рыдания сдавили ей горло.

– Ты подумала об Адаме? Ты ведь его любишь?
– сочувственно спросил он.

– Вовсе нет. Просто он такой… - Она грустно вздохнула.
– Да, я люблю его, Джино.

– Он тебя тоже любит.

– Ты хочешь меня утешить?

– Вовсе нет, - передразнил ее Джино, вытирая ей платком слезы.
– Это же очевидно. Ладно, не время киснуть, - бодро продолжил он.
– А то такими темпами мы никогда не дойдем до самолета, если, конечно, как раз на это ты и рассчитываешь.

Елена едва заметно кивнула головой, и Джино повел ее к терминалу.

– Ну, счастливого полета, дорогая, - крепко обняв ее, сказал он.
– И тебе, пес. Помни, ты несешь ответственность за свою хозяйку.

Фабио смотрел на него серьезно, словно все понимал.

– Я позвоню тебе, как только доберусь до места.
– Елена поцеловала Джино в щеку.
– И не забудь взять у Адама ключи от гостевого домика, когда они уедут.

– Сделаю все, как мы договорились. Ладно, наверное, мне уже пора. Не переживай и помни, что полгода пролетят быстро, а здесь тебя все ждут.

– Спасибо, Джино.

– Счастливого полета и привет Нью-Йорку. Стюардесса проводила Елену на ее место и помогла ей удобно устроиться.

Почти все пассажиры были уже на своих местах, но до отлета самолета оставалось еще полчаса, и Елена считала секунды до взлета. Откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, она порадовалась, что рядом с ней нет соседей - настроения поддерживать разговор у нее не было. Мысли об Адаме и Джереми не оставляли ее, заглушая тревогу и волнение от предстоящей поездки.

Когда до взлета оставались считанные минуты, Фабио вдруг насторожился, а затем до Елены донеслись тихое повизгивание и стук хвоста по полу.

– Фабио, что с тобой?
– удивилась она, успокаивающе гладя его по голове.

Затем Елена услышала чье-то тяжелое дыхание, словно человек быстро бежал, а затем и голос, при звуках которого ей показалось, что она грезит наяву.

– Думаю, Фабио просто здоровается со мной.

– Адам?
– недоверчиво спросила Елена.

– Он самый.

– И я, - раздался веселый мальчишеский голос откуда-то сверху.
– Привет, Фабио!

Елена не сразу сообразила, почему голос Джереми раздается откуда-то из-под потолка, а потом поняла, что Адам держит его на руках.

– Ух, успели, - выдохнул Адам, сажая Джереми к окну, а сам устроился по другую сторону от ее кресла.

– Что вы тут делаете?
– потрясенно спросила Елена, чувствуя, что от радости ее сердце вот-вот разорвется.

– Мы решили отправиться в Нью-Йорк, -небрежно заметил Адам.

– А ваши вещи? А ключ от домика?

– Вещи в гостевом домике, ключ у меня, - охотно ответил Адам на ее вопросы.
– У нас только маленькая сумочка с вещами и лекарством для Джереми.
– Ты что, совсем не рада, что мы здесь?
– тоном обиженного мальчика вдруг спросил он.

Елена нашла его руку.

– Адам, не мучай меня, - попросила она.

– Ну, хорошо.
– Адам легонько сжал ее пальцы, и приятное тепло разлилось по ее телу.
– После больницы мы с Джереми отправились во дворец, поскольку он заявил, что один не останется, и врачам пришлось его отпустить. И вот, когда Джереми сидел у меня на коленях, а я уже готовился поставить свою подпись, вдруг меня осенило, что я своими собственными руками отказываюсь от двух самых дорогих мне людей.

– Ты имеешь в виду Джереми и свою мать?
– не веря своему счастью, спросила Елена.

– Я имею в виду Джереми и Елену Валерио.

Из горла Елены вырвался какой-то сдавленный звук. Адам улыбнулся, с нежностью глядя на ее лицо, и, пристегнув Джереми и Елену ремнями, пристегнулся сам.

– А ты ведь говорил, что у Елены такая же фамилия, как и у нас?
– Джереми вопросительно посмотрел на отца.

В этот раз с губ Елены сорвался отчетливый стон.

– Джереми, - кашлянув, сказал Адам.
– Видишь ли, я еще не спросил у Елены, согласна ли она взять нашу фамилию. Ты немного поторопился.