Свет

– Никогда не видел ничего подобного, – сказал он. – Разумеется, нам неизвестно, что с этой штукой делал дядя Зип. – Он выпрямился. Похрустел суставами пальцев здоровой руки. – Она выглядела иначе, когда я ее нашел. Она выглядела так, как обычно и выглядит K-техника. Маленькая. Скользкая, но компактная. – Он пожал плечами. – Была обтянута металлической фольгой, которую они тогда использовали. Этих вот театральных спецэффектов я не наблюдал.

Он усмехнулся чему-то, ей непонятному, и уставился в пространство.

– Можешь считать это фирменным почерком дяди Зипа, – сказал он с горечью. Уловка Серии Мау нервно терлась о его колени.

– Где ты ее нашел? – спросила она.

Вместо ответа, Билли Анкер присел на пол, чтобы оказаться поближе к ней. Казалось, что, закутанный в пару кожаных курток, с трехдневной щетиной на подбородке, он чувствует себя превосходно. Он некоторое время смотрел уловке в глаза, словно пытаясь узреть за ними подлинную Серию Мау, затем удивил ее, произнеся:

– Ты не сможешь скрываться от ЗВК вечно.

– Они гонятся не за мной, – напомнила она.

– Не важно, – сказал он. – В конце концов они тебя поймают.

– Взгляни на эти звезды – их миллион. Тебе какая-нибудь из них знакома? Тут ничего не стоит потеряться.

– Ты уже потерялась, – ответил Билли Анкер. – Ты себя потеряла. Я думал, что это ты похитила K-рабль. – И быстро добавил: – А кто бы так не подумал на моем месте? Но тебя похитили, а потом ты себя так и не нашла. Это любому видно. Ты не тем занята. Ты в курсе?

– Почем тебе знать? – заорала она. – Почему по твоей милости я должна чувствовать себя таким дерьмом?

Он не нашел ответа.

– А что, по-твоему, правильно, Билли Анкер? Правильно – это приземлиться в какой-нибудь дыре и носить пару курток, пока они по швам не разойдутся? И заявлять потом с гордым видом, что ты-де не обмениваешь товар по гарантии? – Она тут же пожалела о сказанном. Он выглядел уязвленным. Он с самого начала ей кого-то напоминал. Дело было не в одежде, не во всей этой галиматье с антикварными консолями и устаревшими техническими устройствами. Дело тут, решила она, в его волосах. Что-то с его волосами. Она оглядывала его под разными углами, пытаясь понять, кого он ей напоминает.

– Прости, – сказала она. – Я с тобой мало знакома, чтобы такое заявлять.

– Да нет, – отозвался он.

– Я была не права, – сказала она и выдержала паузу, которую он заполнять не пожелал. – Со мной и вправду не все в порядке.

Пришлось довольствоваться его пожатием плечами.

– Ладно. Дальше что? Чего ты от меня хочешь? Ну давай выкладывай, применяй по делу свой высокоэмоциональный ум, которым ты так явственно гордишься.

– Опусти этот корабль на глубину, – сказал он. – Нырни в Тракт.

– Билли Анкер, я вообще не знаю, зачем дальше с тобой разговаривать.

Он рассмеялся.

– Ну я должен был попытаться, – сказал он. – Ну хорошо, расскажу, как я нашел этот пакет. Сперва тебе предстоит кое-что узнать об истории K-технологии.

Она расхохоталась:

– Билли Анкер, и что же ты можешь мне об этом поведать?

Он все равно приступил к рассказу.

* * *

За двести лет до того человечество наткнулось на останки древнейшей из всех культур гало. В сравнении с некоторыми она была представлена скудно: артефакты разбросаны в объеме пятидесяти кубических светолет на полудюжине планет, аванпосты вынесены так близко к Тракту, что ее для удобства прозвали культурой Кефаучи или K-ультурой. О внешности этих существ сведений получить не удалось, хотя архитектура давала повод заключить, что роста они были невысокого. Руины кишели кодом, который оказался своего рода разумным интерфейсом.

Напичканные работающей техникой развалины возрастом шестьдесят пять миллионов лет.

Никто не понимал, как с ней обращаться. Явилось исследовательское крыло корпорации «Земные военные контракты». Окружило «зону поражения», как они ее назвали, кордоном и, наскоро соорудив поблизости времянки, модифицировало рабочие инструменты различными штаммами теневых операторов, запущенных в нано– и биотехсубстратах. Располагая этой аппаратурой, ЗВК попытались работать с кодом напрямую. Результат был ужасен. Условия во времянках – суровы. Исследователи и экспериментальные субъекты равно обитали по соседству с «установками сдерживания». Сдерживание. Очередное бессмысленное словечко ЗВК. Ни файерволов, ни масок, вообще никаких мер предосторожности выше четвертого класса. Эволюция приобрела вирусную скорость. Побеги, незапланированные гибриды. Мужчины, женщины и дети, согнанные туда по сходням из брендированных орбитальных тюрем системы Сердца Карла, случайно нахватавшись субстратов, истошно кричали ночь напролет, а наутро впадали в глоссолалию. Все равно что наблюдать, как ручеек светящихся насекомых выползает из опытной установки, сноровисто взбирается по руке и исчезает у исследователя во рту, прежде чем их кто-то остановит. Имели место вспышки поведения настолько непостижимого, что, по всей видимости, оно имитировало религиозные ритуалы самой K-ультуры. Танцы. Эротические и наркотические культы. Напевные заклинания.

После Вспышки Тэмплинга-Прэйна в 2293-м, которая перекинулась из гало в области собственно Галактики, [44] попытки работать напрямую с кодом или содержавшими его машинами прекратились. Великая идея, явленная им на смену, состояла в том, чтобы окружить источник кода кордоном и соединить с ним человека-оператора через систему буферов и алгоритмов сжатия данных, кибернетических и биологических по природе, имитируя работу человеческого сознания с его собственными входными данными, поступающими на скорости около одиннадцати миллионов бит в секунду. Мечта о сопряжении с математичками в реальном времени развеялась, а поколением позже ЗВК снабдили своими наработками гибридизованные корабли, двигательные установки, оружие и – первым долгом – навигационные системы, в последний раз запускавшиеся шестьдесят пять миллионов лет назад.

44

Таким образом, ранее описанная находка останков K-ультуры случилась за сто с небольшим лет до событий линии Серии Мау, что противоречит ранее сделанному отнесению на двести лет в прошлое. В каком месте тут ошибка – неясно.

Купола времянок были взорваны, а погибшие там люди преданы забвению.

Так родилась K-техника.

* * *

– Ну и? – сказала Серия Мау. – В этом нет ничего нового.

Ей все это было хорошо известно, но рассказ несколько пристыдил. Нахлынула вина за смерти тех людей. Она засмеялась.

– Для меня все это совсем не новость, – сказала она. – Ты в курсе?

– Я в курсе, – ответил Билли Анкер и продолжил: – В тех времянках родилась и корпорация ЗВК, какой мы ее сегодня знаем. Прежде она представляла собой рыхлый картель частных охранных структур, на который неолиберальные демократии вольны были сваливать любую вину за вышедшую из-под контроля полицейскую акцию. Чтобы все эти презики с мальчишескими физиономиями могли честно-честно глядеть избирателям в лица с голодисплеев и заявлять на голубом глазу: «Мы не ведем войн» – а потом истреблять террористов. После открытия K-технологии ЗВК слилась с неолиберальными демократиями: ты только глянь, в какое говно мы из-за этого влипли. – Он скорчил усмешку. – Но есть и хорошие новости. K-техника вырабатывает свой ресурс. Некоторое время в этой сфере царила золотая лихорадка. Ранние пташки состояния сколачивали, загребая столько сокровищ, сколько могли унести. Но поколению дяди Зипа пришлось обгладывать кости. Они сейчас вносят улучшение за улучшением, однако лишь в человеческую часть интерфейса. Они не способны ни написать новый код, ни восстановить исходные машины методом обратной разработки. Ты понимаешь? У нас тут нет технологии как таковой. Все, что у нас есть, – это чужацкие артефакты, и этот ресурс выработан. – Он огляделся и сделал широкий жест, словно обводя им всю «Белую кошку». – Возможно, это один из последних образчиков. И мы даже не знаем, для чего он в действительности предназначался.

– Эй, Билли Анкер, придержи лошадей, – вмешалась она. – Я-то знаю для чего.

Он поглядел ее уловке в глаза, и уверенность Серии Мау поколебалась.

– K-техника вырабатывает свой ресурс, – повторил он.

– Если ты этим доволен, то с какой стати ссышь кипятком?

Билли Анкер поднялся и прошелся из стороны в сторону, разминая ноги. Снова глянул на пакет доктора Хэндса. Вернулся к уловке и опустился на колени.

– Потому что, – сказал он ей, – я обнаружил целую планету, полную такой техники.

Молчание в обитаемой секции корабля растягивалось, как проволока. В тусклом флуоресцентном свете шептались, отвернув лица к переборке, теневые операторы. Билли Анкер сидел на полу, потирая щиколотку. Плечи его обвисли, небритое лицо рассекали морщины, глубокие, точно складки на кожаных куртках. Серия Мау не сводила с него взгляда. Каждая из рассеянных в каюте крохотных камер предоставляла ей особый ракурс.

– Десять лет назад, – сказал он, – я был одержим загадкой червоточины в Сигма-Конце. Я пытался понять, кто ее туда поместил и как они этого добились. Но еще больше мне хотелось узнать, что находится на противоположном конце червоточины. Я был в этом не одинок. Пару лет на краю аккреционного диска было не протолкнуться от ребят со свежими, с пылу с жару, теорийками; они ставили «научные» эксперименты с добытых где-то вниз по Пляжу мусоровозок. Многие окончили свои дни плазменными струйками. – Он негромко рассмеялся. – Тысячи небесных пилотов, безумцев-entradistas. Люди без царя в голове вроде Лив Хюлы и Эда Читайца. Мы все тогда полагали, что Сигма-Конец – ворота Тракта. Мне одному удалось установить, что это не так.